Уважаемые дамы и господа!
Прежде всего, хочу выразить вам глубокую признательность за то, чтовы нашли возможность предоставить эту трибуну и готовы выслушать моескромное сообщение.Кроме того, невозможно не оценить по достоинству Вашеуважительное отношение к истории, пусть всего лишь вчерашней, но ужеистории, истории пятнадцатилетнего возрождения Обители, которуюневозможно не учитывать в дальнейшей ее биографии. ВосстанавливаяОбитель, мы не были идеальными, но и паши ошибки и просчеты могут взначительной степени облегчить и сократить по времени движение впередследующих поколений в деле возрождения уникального Российскогоблаготворительного учреждения - Марфо-Мариинской обители милосердия.Только Иваны, непомнящие родства, забывая или уничтожая историю,пытаются творить се на развалинах, наступая, таким образом, на собственныеграбли.Теперь приглашаю Вас мысленно перенестись в Замоскворечье. Ксожалению, я не располагаю фотографиями, которые находятся в Обители,но надеюсь на Ваше воображение.Есть на Большой Ордынке местечко, которое так и манит к себекаждого, кто хоть раз побывал там.Это место освящено Угодниками Божиими, Царицей Небесной и самимГосподом. «Неужто такие места бывают вот так запросто, стоит толькосделать шаг в сторону от дороги и отворить заветную калитку?» - спроситевы. Представьте себе, да... Название этому благословенному месту Марфо-Мариинская обитель. Марфа и Мария - две Евангельские святые,олицетворяющие труд и молитву. Их брата Лазаря любил Спаситель и бывалв их доме.Обитель с таким названием и с идеей молитвы и труда была созданаСвятой Преподобномученицей Великой Княгиней Елисаветой. И было это поисторическим меркам совсем недавно - в начале XX века. Обительоткрылась в 1909 году. Невозможно точно пересчитать, сколько же СвятыхУгодников прошло обительскими дорожками! Сама Елисавета Федоровна, ееродная сестра Императрица Александра, Николай II -государь, их дети,будущий патриарх Тихон, инокиня Варвара, сестра Евдокия и так далее.Основной храм посвящен Покрову Пресвятой Богородицы. Так хотелаосновательница, матушка Елисавета. Имена, названные выше, - Святые2новомученики Российские. Сестру Евдокию мы нашли в списках мучеников,захороненных в Бутово.Для чего же создавалась обитель среди обилия монастырей паРоссийской Земле? Великая Княгиня, оставшись вдовой, хотела верой иправдой послужить своей второй Родине. Принцесса Геccен -ДармштадскаяЭлла, внучка Королевы Великобритании Виктории, вышла замуж заВеликого князя Сергея Александровича и без колебаний принялаправославие. Счастье было недолгим. Супруг вскоре погиб. Он был взорванреволюционером Каляевым. Тревожные были времена. Великая княгиняосталась в России и приняла решение открыть обитель нового типа. Сотням исотням нуждающихся сумела помочь обитель за 9 лет своего расцвета. Дети-сироты, воины, многодетные, инвалиды, старики ... Кормили, обували,одевали, лечили, выводили в люди, учили...Вы знаете, в 1918 году Великая Княгиня и инокиня Варвара быливывезены на Урал в Алапаевск и сброшены в шахту. Было это 18 июля. 17июля погибла царская семья. Без хозяйки Обитель кое-как сводила концы сконцами и была окончательно закрыта в 1926 году.А теперь, чтобы лучше понять суть Обители Марфы и Марии,предлагаю совершить небольшой экскурс в историю. В историювозникновения и жизнедеятельности общин милосердия в Европе и России.Марфо-Мариинская Обитель милосердия, организованная в начале XXстолетия, была далеко не первой в ряду общин сестер милосердия в России.Великая Княгиня скорее подвела итог драматической истории этих общин,нежели открыла им счет.Но главной ее заслугой было другое: опираясь на опытпредшествующих поколений сестричеств в России и на Западе, Великаякнягиня создала уникальную форму церковно-общественного социальногослужения.Если проанализировать исторический путь сестричеств в России,можно сделать безошибочные выводы:Во-первых, путь этот тернист и исполнен противоречий.Во-вторых, он не идет ни в какое сравнение с судьбами Западныхобщин сестер милосердия. Западные общины сестер милосердия развивалисьлегко, без осложнений, под покровом церкви.Уставы и правила католических общин, например, почти не отличалисьот монастырских. Но при этом общины активно занимались миссионерствоми благотворительностью. Ордена и конгрегации носят тематическийхарактер. Кандидатки в сестры по своему внутреннему устроению, всоответствии с душевными потребностями могут избрать тот путь, которыйим наиболее близок по духу.В ордене кармелиток, к примеру, соединялись в молитвенных трудахсестры, чье призвание - молитвенный подвиг. Они не общаются с миром, или3почти не общаются. Их собственный мир закрыт от постороннеголюбопытного глаза. Так предписывает их монашеский церковно-юридический устав.Сестры, имеющие склонность к миссионерству и милосердию,выбирают иные ордена и конгрегации, еще в XIX веке большая группа сестеробъединилась, в частности, в общину «дочерей милосердия» Викентия деПоля (причисленного позднее к лику Святых). Но и эти общины имеютстрогий устав и церковно-юридический статус конгрегации. В уставеобщины Викентия де Поля записано: «Принципиальная цель, для которойБог призвал и устроил дочерей милосердия, - почитать Господа Бога нашегоИисуса Христа как источник и образец всякого милосердия, служа емутелесно и духовно в лице больных, будь то больные, дети, заключенные идругие». В отличие от кармелиток эта конгрегация беспрепятственно связанас миром.Орден Урсулинок собирает в свои ряды, если я не ошибаюсь, всех, коговолновали и волнуют проблемы молодежи.И в протестантской среде, будь-то лютеране или евангелисты, вангликанской церкви, в сестринских общинах как-то легко и гармоничносочетаются церковный и общественные интересы. При всемконфессиональном и тематическом разнообразии сестричеств Запада, есть уних одно общее: признание церковью, церковно-юридический статус имиссионерство в полной гармонии с духовной жизнью.У Российских общин, если рассматривать их в историческойретроспективе, иной путь. С одной стороны, сестричества, их деятельноеслужение во все времена были востребованы в России. С другой стороны,они мучительно пробивали себе самостоятельную дорогу в жизнь. Как малыеречки и ручейки они с усилием стремились пробить толстый слойнепонимания и с трудом выживали в мутном житейском морс. В отличие отсвоих западных собратьев они самоутверждались в жизни как учреждениячастные, общественные, но никак не церковные.Сестринские общины в России формировались по-разному, однистихийно, пытаясь содержать себя собственными силами, другие -создавались богатыми меценатками и получали пожертвования от них,третьи пытались сосредоточиться под крылом церкви.При создании российского красного креста, многие общины сестермилосердия прибились к этой организации. В ней же состояли ипредставители церкви. Но филантропические и патриотические идеи РОККмногим казались светскими, к тому же нечеткими, размытыми, и поэтомупринимались не каждым сестричеством.Парадоксально, но государство попыталось было соединить еще вXVIII веке церковное служение с общественным, но опыт не удался.Такая попытка была предпринята в Петровские времена. Известно, чтоПетр I и его сподвижники очень многое переняли из европейскогогосударственного, экономического, общественного и нравственного4устроения.Государство пыталось повернуть монастыри, особенно женские, отсозерцательности к деятельному служению. Для этого был специальноразработан Духовный регламент.Но этой мучительной затее не суждено было развиться. Попыткиперевести монастыри на социальные рельсы, открыв там приюты для детей,инвалидов, увечных воинов и прочих страждущих, для насельниц оказалисьнепосильными. Почему?Чтобы заниматься медициной, педагогикой и иными социальныминаправлениями, нужны были соответствующие знания, которых ни умонахинь, ни у послушниц не было. В подавляющем большинстве это былинеграмотные, забитые крестьянки. Им самим-то, говоря современнымязыком, нужна была психологическая поддержка, а на них, темных,неразвитых, взвалили воспитание будущих граждан Российской империи, далечение и обеспечение достойного существования для престарелых иувечных.Но, несмотря на такой неудачный опыт внедрения социальногослужения в монастырский быт, сестричества все-таки зарождались, крепли,множились, пробивая себе дорогу и в XVIII. и в XIX, и в XX веках,нащупывали свой самобытный, Российский путь.Указом Екатерины II в 1764 году начали закрываться многие женскиемонастыри. Как говориться, не было бы счастья, да несчастье помогло.С этого момента начали стихийно формироваться женскиеобъединения нового типа.Они состояли в основном из послушниц, вынужденных покинутьразоренные обители, но не оставлявших желания заняться чем-нибудьполезным и сосуществовать общежитийно. Как правило, это были наиболеепродвинутые кандидатки, имеющие пусть простенькое, но образование. Ведьнасельницами были не только крестьянки, пути Господни неисповедимы!Поэтому в монастырях могли оказаться представительницы дворянского,купеческого сословий, горожанки, бывшая прислуга богатых хозяев и проч.Может быть, подсознательно они ощущали тягу к социальной активности.В новых обителях складывались союзы сестер-единомышлениц,связанных общими идеями. Освободившись от монастырских правил ипослушаний, от жесткой дисциплины, требующей неукоснительноголишения себя собственной воли, сестры стали проявлять творческуюинициативу. Они открывали рукодельные мастерские, которые их кормили,маленькие больнички, ясли, странноприимные дома. Численность общинросла, но ни церковь, ни государство не замечали нового явления в обществе.Однако, обители продолжали жить и развиваться. Они содержали себясами, своим трудом, находились и жертвователи. Такие обители быливостребованными обществом.Надо отметить, что насельницы бережно хранили монастырскиетрадиции, хотя и не давали монашеских обетов. В обителях действовал5монашеский устав, и была строгая духовная дисциплина.Данные общины удержались от закрытия и в XVIII, и в XIX веках,наблюдались и в начале XX века.В XIX веке, особенно во второй его половине, стали выдвигатьсясмелые идеи восстановления древнего чина диаконисе. В Западной Европедиаконические службы органично вписались в общество. Восточная Европа,Русь-Россия, пошла по иному пути - пути развития монашества.Поборником православных общин диаконисе был молодой священникАлександр Гумилевский. С 1860 года он окормлял Крестовоздвиженскуюобщину и знал, как говорится, ситуацию изнутри. В сестрах милосердия емучудилось что-то чуждое, иностранное. Зато православные диакониссы, каксчитал священник, будут родными русскому духу.Но ни вид барынь с наперстными крестами, ни теток с орарями на шее(такими представлял диаконисе о. Александр) не были приняты простымнародом; люди сторонились, не желая принимать их помощь.Прочитав проект устава православных диаконисе, составленный о.Александром, император Александр II наложил резолюцию: «Не нужнопридумывать новые, непонятные для большинства виды служения».Между тем, общее число и разнообразие общин милосердия пополнялисестричества другого рода, не стихийно сложившиеся, а организованныеволею меценаток. Такие общины действовали под руководством знатных исостоятельных дам.Их особенностью было то, что знатные дамы создавали сестричества,содержали их и предоставляли им свои помещения, но сами жертвенногослужения в их деятельности не несли.Истинным защитником среди немногих поклонников доморощенныхсестричеств был митрополит Московский Филарет (Дроздов). Владыкуособенно притягивало и радовало то, что эти объединения не былиподражанием западным образцам, а носили чисто российский самобытныйхарактер. Митрополит внимательно ознакомился с жизнью одной из такихобщин в городе Задонске Воронежской губернии. «Тихоновское общежитие,- отметил Владыка, - образовалось не по иностранным образцам, но впростоте духа православного и русского».В конце XIX века в Костромском Богоявленско-Анастасьиноммонастыре даже открылось училище сестер-милосердия. Его выпускницы,как правило, оседали в новоявленных сестричествах. Были ли они вмонастырях, утверждать не берусь. Возможно были, по не как массовоеявление. Нельзя игнорировать тот факт, что при некоторых монастыряхоткрывались больнички, богодельни, приюты для сирот. В Шамордино, вНовом Афоне (мужской монастырь), Николо-Перервснском. Но сказать, чтоэто повальное явление, невозможно, ибо большинство монастырейсосредотачивалось на молитве за Святую Русь. Что касается сестричеств,вопрос о том, должны ли общины быть церковными или общественными,оставался открытым и спорным.6Их статус так и не определялся.Возникали общины и западного образца. В Питере действоваликатолические, англиканские объединения. Были и межконфессиональные,сестер в таких общинах связывала лишь социальная работа, а духовная жизнь- врозь. Каждая - в своей конфессии.Но вернемся к российским самобытным общинам. Во второй половинеXIX века на российском горизипте социального служения была заметнаобщина Давыдовых в Петербурге. Мария Владимировна Орлова-Давыдова понаследству от матери и бабушки приняла в управление Петербургскуюобщину. Позднее она создала еще одно сестричество под Москвой в своемимении. Община называлась «Отрада и утешение». Сподвижницы проживалив частных домах, которыми владела Мария Владимировна.Сестричества, подобные этим, тоже имели право на существование.Они создавались, как я уже сказала, волею богатых дам и целиком от нихзависели и, увы, были без будущего. Если хозяйки уходили из жизни, илиразорялись, или просто надоедало заниматься хлопотным делом, общиныраспадались. Данная община передавалась из поколения в поколение.В память о родных и будучи увлеченной сестринским движением,идеями милосердия, Орлова-Давыдова младшая решила дать своемусестричеству долгую и счастливую жизнь. Мария Владимировна сама сталазаниматься сестрами и даже впоследствии приняла монашество с именемМагдалина. Ее мечтой было все-таки приблизить к церковному уставу своидетища.Магдалина дружила с игуменьей Московского Страстного монастыряЕвгенией (Озеровой). Игуменья живо интересовалась деятельностьюОрловой-Давыдовой и однажды посетила сестричсство, о чем оставиладневниковые записи. Она обратила внимание на противоречивость бытия вобщинах.С одной стороны, сестры живут просто, незатейливо. Они искреннепекутся о больных, нищих, посещают богадельни, детские приюты. Но завсем этим доброделанием игуменья своим опытным и цепким взглядомрассмотрела и другую сторону бытия сестер. Матушку насторожиланевыстроенность духовного воспитания и роста. Насельниц окормляетстаренький священник, видимо заштатный. В свои 80 лет он не в силахслужить ежедневно, да от него этого и не требуют. Батюшка проживает вкрошечной келейке при богадельне. «Церковные службы ведет не по уставу -четыре раза в неделю. Под праздник служит только всенощную, и все тут.Какое-то полуииостранное заведение» - замечает в дневнике игуменья.Чтобы было наиболее понятным противоречие в сестричествах такогорода, позволю себе привести и другие дневниковые записи матушки Евгении,а именно беседу между ней и Марией Владимировной Орловой-Давыдовой:«Мое одно желание, - горячо рассуждала Мария Владимировна, - поставитьобщину на монастырский лад, дать ей руководство духовное или, лучше,обратить ее в монастырь.7- Это дело неудобное, - возразила матушка Евгения, - Суетные делаблаготворительности: школы, ясли, т.е. хождение за крошечными детьми,больницы, прием больных, занятия в аптеках отнимают все время,умучивают донельзя, так, что о молитве или внутреннем своем состоянии иподумать некогда, да и невозможно. Мы не бесплотные, и нам нужноотдохновение сном и отдых мысли.На что Мария Владимировна заметила с горечью:- Отчего же заграницей общины имеют духовный характер?- По-моему, враг хитро действует. Осмотритесь и увидите сами, -размышляла игуменья, - Сперва были монастыри, потом смешали с деламимилосердия. А теперь монастыри уничтожены, общины умаляют, а вШвейцарии и сестер милосердия не дозволяют. То же происходит и в пашемправославном отечестве, уничтожая доброе под видом доброго. Всмотритесь.Великая княгиня Александра Петровна явила самые благие намерения и меняуверила, что это все прекрасно. Смешала монастырь с общиной сестермилосердия. Что вышло? Безобразие, неустройство, беспорядок и сраммонашеству.- Стало быть, и наша община устроена на песке? - с горечью усомниласьМария Владимировна.Матушка Евгения понимала, что разочарует собеседницу, но ответила так:- Да, почти. Во-первых, в ней нет основания всеестественного - капитала. Во-вторых, нет настоящей твердой правительницы, держится вашимсемейством, вашими средствами, вашим положением в свете. Вашимпопечением и держите ее, а что думать о будущем? Ежели нужно еесуществование - Господь воздвигнет человека, который поддержит се ипосле вас. Не нужно - это дело Божие.Мария Владимировна не сдавалась:- Стало быть, надо отложить попечение о духовном ее устроении?А игуменья уточнила:- Не то я говорю, а только невозможность соединить с общиной монастырь.Подумайте, может ли быть мир, где в одном и том же заведении дваразнородных учреждения? Оставьте общину неприкосновенной,продолжайте благотворение.»Страницы дневника матушки во многом отразили отношение обществаи православной церкви к общинам и обителям нового типа.Этот небольшой исторический экскурс дает некоторое представление о томисторическом фоне, на котором зародилась Марфо-Мариинская обитель. Взаключение экскурса приведу еще один пример, последний, прежде чемперейдем к истории Марфо-Мариииской обители.Наверное, невозможно перечислить все виды сестричеств,действовавших на ниве милосердия, тем более не перечислить имен8активисток социального движения. Но одно имя мне все-таки хотелось бывспомнить добрым словом - имя баронессы Прасковьи Григорьевны Розен,бывшей фрейлины императрицы Марии Александровны. В постригеПрасковья Розен - матушка Митрофания - игуменья СерпуховскогоВладычнего монастыря. Ей удалось устроить образцовую церковно-общественную епархиальную Иоанно-Ильинскую общину сестер милосердияв г. Пскове в 1870 г., затем такую же Владычне-Покровскую в 1871 г. в г.Москве. А в 1872 году она была утверждена председательницейМосквовского дамского комитета Общины сестер милосердия «Обществапопечения о раненных и больных воинах», впоследствии Российскоеобщество Красного Креста (РОКК). Общины, созданные ею, в самом деле,были образцовыми и вскоре приобрели популярность.Окрыленная успехами, матушка Митрофания решилась на воплощениев жизнь вековой мечты: соединить церковное и социальное служение вединое целое. Первый опыт давал уверенность в успехе. Она замыслилаорганизовать церковные епархиальные общины по всей России, в каждойепархии, подобные тем, которые она уже создала. По ее замыслуЕпархиальные общины должны приписываться к женским монастырям.Непременное условие - монастырский устав общины, настоятельница-монахиня и часть сестер, монашествующих.В общинах, которые матушка успела создать, наблюдалось началомонастырского бытия в сочетании с социальной деятельностью.Однако грандиозным планам не суждено было сбыться. У дела,которому так беззаветно служила матушка Митрофания, оказалось слишкоммного врагов. Ни в чем неповинная, бескорыстная матушка Митрофаниястала главным фигурантом одного из самых скандальных и громкихсудебных процессов.В чем только не обвиняли Прасковью Григорьевну Розен,состоятельную даму, бывшую фрейлину императрицы, монахиню, игуменьюмонастыря! Ей приписывалось, говоря современным юридическим языком,мошенничество в особо крупных размерах, обвинения в воровстве, подделкевекселей. Ее облили грязью с головы до пят и приговорили к ссылке вСибирь.Растерянная и перепуганная матушка Митрофания отбивалась, какмогла.«Те, кому не нравилось мое нововведение, - писала она в отчаянии, - ивозбудили дружное восстание против меня - учредительницы этих общин».9Так оно и было на самом деле. Хлопотная идея епархиальных общиноказалась невостребованной и посчиталась вредоносной.Эта идея была безнадежно скомпрометирована, так же, как и самаавтор и поборница этих идей. Осиротевшие сестричсства, процветавшие прируководительнице, теперь стали искать защиты в сотрудничестве с РОКК, нои там им было неуютно.Один из самых авторитетных архиереев XIX века Митрополит Филарет(Дроздов) горячо разделял идеи создания церковно-обществеиныхсестричсств. Внутреннее устроение он видел так: сестры-милосердия должныдать пожизненный обет. Пожизненный обет должна дать и настоятельница,более того, настоятельница и некоторые сестры должны принятьмонашество. Настоятельница должна обладать большими правами: она имать сестрам, и их попечительница, она и начальница по исполнениюобязанностей. Кроме того, община должна иметь устав и опытногодуховника. Далеко не каждая претендентка может занять местонастоятельницы. «Только человек, одушевленный сильной христианскойлюбовью может основать и вести учреждение сего рода так, чтоб оно имелодух и жизнь, и приносило истинно добрые плоды».Эти мысли целиком разделял отец Иоанн Янышев, духовникКрестовоздвижепской общины, сменивший отца Александра Гумилевекого.«Если Бог воздвигнет исполненного благодати мужа, служителяцеркви, или какую-либо великую женщину-подвижницу, - размышлялсвященник, - которые бы влиянием своего примера и убеждений извлекалииз мира и соединяли около себя малое стадо избранниц, укрепили быодушевляющие их святые чувства и под осенением и руководствомцерковной власти направили бы их к тому или иному другому родублаготворительной деятельности. Утверждать же общину лицу, непризванному на это дело свыше, утверждать не личными подвигамисамоотвержения, ради Христа, а только материальными средствами иуставами, не имеющих обычного христианского воспитания, не испытанныхв деле бескорыстного самоутверждения, ищущих себе лишь приюта ипропитания... и при этом украшать сестер христианскими крестами, аобщину - именем христианского милосердия, это есть такое предприятие,которое не только осуществить, ни и принять с церковной точки зренияневозможно». Но эти голоса были одиноки в обществе.Чтобы дело милосердия стало жить действительно полной церковно-общественной жизнью в России, нужен был хороший организатор, нужнабыла личность яркая, волевая, самостоятельная, и в то же время жертвеннаяи преданная Господу, жаждущая послужить немощным, как самому Христу,10готовая взойти вслед за ним на Голгофу.Такой великой личностью на ниве российской благотворительностиявилась миру Великая Княгиня Елисавета Федоровна Романова. Только онасумела найти правильное решение, результатом которого стало учреждениеобители труда и милосердия, которой доселе не знала ни Россия, ни Европа.Как ей удалось соединить несоединимое? Каким шестым, седьмымчувством Великая Княгиня сумела отобрать в историческом хаосе самоелучшее, самое драгоценное: и идею православных диаконисе, и небогатыйопыт монастырей на ниве милосердия, который все-таки существовал, иобщественные формы социального служения, и авторские общины, и,конечно, богатый Европейский опыт и так далее.Но Марфо-Мариинская обитель - это не эклектика из прошлого опыта,это принципиально новое явление. Весь предыдущий опыт быль лишьпрелюдией, и он настолько глубоко переработан, что приобрел новоекачество и новое звучание. Но было бы ошибочным полагать, что обитель -это лишь творческая переработка прошлого опыта. Нет! Автор внесла в идеюобители нечто новое, самое главное, свое. Великая княгиня сумела под однимобщим знаменателем собрать и соединить мечты и чаяния представительницсамых разных сословий, сделать их единомышленниками в деле социальногоустройства Российской державы в целом и судеб каждого из подопечных вотдельности. Конечно, в таком великом начинании опыт прошлого былпросто неоценим и задействован активно. Обитель сразу же безоглядно былапринята всеми: простым людом, представительницами дворянства,студенчеством, армией, иными сословиями. Она стала всенародной имгновенно наполнилась сестрами из разных слоев общества.В чем секрет, в чем тайна такого небывалого успеха?Великая Матушка оставила нам завещание, устав, переписку и другиедокументы, но, сколько бы ты их не изучал, до конца проникнуть в тайнусовершенства и гармонии обители не получается. СвятаяПреподобномученица Великая Княгиня Елисавета уже при своей земнойжизни творила не только на земле, но и на небесах. Оттуда, с небеспринимала подсказки. И, я думаю, запретно препарировать эту тайнусовершенства Богоугодного дела, надо принять ее как данность и святособлюдать все наставления, которые оставила Святая ПреподобномученицаВеликая Княгиня Елисавета. Близким по духу Великой княгине оказалсясвященник отец Митрофон Сребрянский. Елисавета Федоровна пригляделаего в г. Орле. Это был блистательно образованный, многоопытный,деятельный батюшка, прошедший большой жизненный путь. Он былполковым священником, в Орле имел огромную паству. Духовно богатый,тихий, простой, можно сказать, сельский, но сильный духом, строгособлюдающий православные каноны и в то же время прогрессивный игибкий, с утонченной душой и самобытный. Все эти качества пребывали внем в удивительной гармонии.Елисавета Федоровна все это увидела и не желала лучшего духовника11для обители. О. Митрофан не сразу согласился покинуть Орловщину. Он немог представить себе, как расстанется с родными прихожанами, на кого ихбросит. Но отказы дорого стоили священнику. То заболеет, то ни с того ни ссего отнимется рука. Он понял. Это знаки свыше, и не считаться с этимневозможно.Так началась их дружба, их великое строительство, двух Святых. Св.Преподобномученицы Великой княгини Елисаветы и Святого исповедникаРоссийского отца Митрофана (Сергия). Нет сомнений, что этот союз былблагословлен свыше.Я вижу результаты этого соработничества так. Великая княгиня,урожденная принцесса Гессен Дармштадская Элла, полное имя которойЕлисавета, названная так в память о Святой католической церкви ЕлисаветыТюрингенской, ученицы Франциска Ассизского. Елисавета Тюрипгенская -одна из прародительниц, основательниц древней династии Великих герцоговГессенских. От юной Эллы Елисавету отделяли столетия, но святая жизньсупруги средневекового рыцаря, добрые деяния, жертвенная жизнь, отданнаясирым и убогим, сохранилась и в памяти народной, и в отзывчивом сердцепринцессы Эллы.Другим примером для подражания был материнский род, бабушкаВиктория, величественная королева Великобритании, время правлениякоторой осталось в истории как знаменитый Викторианский период.Материнская линия не менее славна благородными делами. Мать Эллы,принцесса Алиса, хотя и побаливала частенько и была обременена детьми,тем не менее успевала творить добро. В Дармштадте до сих пор процветаетгоспиталь Алиса, построенный для бедных по инициативе матери.Генетически Елисавета прошла все конфессии, вобрав все лучшее, чтонесли ее предки и, наконец, погрузилась в православие, в которомпочувствовала всю полноту христианской веры.Творение Великой матушки - обитель - понимали далеко не все.Несмотря на то, что Августейшую особу обижать не принято, тем не менее,даже среди священства раздавались раздраженные голоса: «Протестантка,навязывает то, что нам чуждо» и т.д.Первый устав на Синоде разгромили так, что приходится удивляться,как княгиня выдержала и где нашла силы, чтобы продолжить задуманное.Конечно, опыт жизни в православии у Великой княгини был невелик,но зато она была богата другим.Православие она восприняла всем сердцем, как дитя, чувственно и сдетским восторгом. В ее горячей вере не было места ни рассудочномупрагматизму, ни лукавству или фарисейству, ни лености. Великий князь12наблюдая за супругой, даже пугался, как молниеносно, ее чистая душанаполнялась и зажигалась счастьем новизны и глубины новой веры, как, безтени сомнения, по-детски радостно и открыто, она понесла огонь своейправославной веры людям.Елисавета Федоровна осталась такой до конца своих дней. Онапринесла великую жертву России и нашла в себе силы, как глубоковерующий человек, простить мучителей и пожалеть их.При строительстве обители горячая вера Великой княгини, ееэмоциональная жажда деятельности соединились с духовным опытом о.Митрофана, его практической жилкой, глубокими богословскими знаниями.Все это дало удивительный результат.Принципиальной разницей, отличавшей обитель от предыдущихсетсричеств, было то, что в основу, или, точнее, в фундамент обители, т.е. втот самый камень, на котором все хорошо стоит, было заложено провославие.У сестричеств в фундаменте закладывались общественные принципы, аправославие было где-то рядом, сбоку.В обительской стройке фундамент диктовал дальнейшее строительство.Каждый шаг сопрягался с православными канонами. И, если использовалсячей-то опыт, в том числе и европейский, он выверялся, укреплялся ивидоизменялся православием, а не размывал веру.Например, было решено использовать древнее движение диаконисе. Нов своей полноте диакония не увязывалась с православием.Было утверждено следующее устроение обители. Первой ступенью припоступлении в обитель девиц 18 летнего возраста являлась ступень учениц.Если девицы не выдерживали молитвенных, учебно-медицинских ипрактических трудов, никто не мешал им безболезненно покинуть обитель.Если же они принимали решение остаться, то по исполнении 20 лет,пополняли следующую ступень - испытуемых сестер. Сюда же вливалиськандидатки из числа вдов, незамужних от 20 лет и далее - до 45 лет.Испытуемые сестры давали обеты на определенные сроки, которые могливыдержать. По истечению этих сроков испытуемая могла продолжитьиспытание, взяв новый обет, или безболезненно оставить обитель. Вездеприсутствует свобода выбора. Господь сделал нас свободными, и мы должныуважать чужую свободу.Одежда учениц проста. Серое платье, белый фартук и косынка.13У испытуемых сестер большая белая косынка, заломленная па висках.Она закрывает лоб до самых бровей, фиксируется под подбородком ипокрывает спину и плечи как апостольник. Белые манжеты украшают рукава,те же фартуки.Пройдя длительное испытание и не покинув стен обители, испытуемыесестры переходят в третий разряд - крестовых сестер. Крестовые сестрыносят белые апостольники, наперсные кресты, фартуки и манжеты.Крестовая сестра тоже может покинуть обитель или остаться таковой доконца дней своих, но может, если пожелает ее душа, принять иное решение.Дело в том, что уставом обители закреплено следующее положение:путь от ученицы до крестовой включительно приравнивается к путииноческому, но с одной только оговоркой: «без пострижения власов».Поэтому, сестра, с молитвой прошедшая долгий путь, может принятьмонашеский постриг - стать мантийной монахиней.Обратите внимание, какая совершенная схема от простого к сложному.На каждом этапе сестре предоставлено право выбора. Уважается личность,уважается свобода. Свободный путь завершается восхождением на духовнуювершину - мантийное монашество, затем схима. Свободное и зрелое решениео последнем шаге не дает сбоев, разочарований.Посмотрите, как до неузнаваемости переработана идея древнейдиаконии, и не просто переработана, а обогащена настолько, что обратиласьновым качеством. Узнаваемыми составляющими можно назвать ступенивосхождения и свободу выхода. У диаконисе, этих ступеней две. Главное,куда они ведут?Диакониссы второй ступени во многом подменяют деятельностьсвященника, они хозяйничают в алтаре, являются духовницами сестре первойступени, крестят. В результате, такие вольности в христианстве приводят кразным результатам, в том числе к женскому священству, что мы видим вангликанской церкви.С каждым шагом вверх по лестнице испытуемая сестра укрепляется ввере и выбирает дальнейший путь свободно, честно и сознательно. Это содной стороны. А с другой: что ей предлагают на заветной вершине диаконияи православие? Или конкуренцию со священником, или высокий духовныйпуть ко Господу, ничем и никем не ущемляемый, сосредоточенный намолитве, не омраченный бытовыми нестроениями. Думаю, что второерешение единственно верное.Такая схема сразу пришлась по душе очень и очень многим женщинам.А, если еще учесть, что Елисавета Федоровна всилу горячего, сердечноговосприятия православия, принятого ею без колебаний, пережившая личноегоре, сумела разгадать сердечный разум русской женщины, успех новогоучреждения превзошел все ожидания. Великую матушку народ воспринял14как свою, полностью доверял ей.Нашим деятельным российским женщинам особенно пришелся подуше путь социального служения по силам. Устал - сойди с дистанции,сомневаешься - проверь себя не раз и не два. А в конце пути, будучи ввозрасте, ты не брошен в пустыне. Ты с Господом, ты укрыта мантией отнеурядиц и болезней, старость твоя обеспечена как нельзя лучше. Уставшейот земных трудов, не надо искать пристанища в каком-нибудь иноммонастыре, к которому еще надо привыкнуть.При обители предполагалось открыть скиты для монахинь. В кругусвоих сестер в соборной молитве провести остаток дней - что может бытьлучше!Обитель быстро набрала силы. 150 сестер беззаветно трудились вославу Божию, во славу обители.Социальные программы разворачивались одна лучше другой.В обители был открыт приют для детей-сирот, много внимания сестрыуделяли бездомным, а также патронажному служению. Не забывала обительпроблем армии, увечных воинов, пеклась о детях и семьях погибших солдати офицеров.Особое внимание было направлено на образование и трудоустройствомолодежи, Одновременно Елисавета Федоровна занимала 150 общественныхдолжностей от попечительницы Большого Театра до общества спасения наводах. В обители действовала лечебница, устроенная по последнему словунауки, аптека для бедных, бесплатная столовая. По образу и подобиюмосковской обители стали стихийно открываться подобные обители постране.Но для сильных мира сего новое предприятие все-таки былосомнительным. Настоятельнице приходилось биться и за утверждениеустава, и за статус врачей в амбулатории обители, и за оплату огромнойпереписки, которую вела обитель с населением, в общем, всего неперечислишь. Были у нее друзья, но и недруги тоже были. Главное, Великуюматушку принял народ, принял обитель - ее родное детище.Крепко сработанная, духовно насыщенная, обитель со временем сталажить в автоматическом режиме. Помощники настоятельницы, в первуюочередь духовник, ин. Варвара, Валентина Гордеева и другие поддерживалинеукоснительное молитвенное начало, бытовой порядок и деловой настрой.Великая матушка теперь могла отлучаться. Она посещала монастыри,доехала до Урала, его Северного Верхотурья, много времени отдаламиссионерским поездкам по Башкирии.В 1914 году Елисавета Федоровна написала завещание, наполненноетревогой за дальнейшую судьбу обители после смерти хозяйки. Близкие кнастоятельнице друзья и единомышленники стали замечать за матушкой15перемены. Она стала молчаливой, задумчивой. Часто уединялась, ауединившись, подолгу молилась.Когда читала вечерние правила с сестрами, требовала тишины послемолитвы, чтобы не расплескать молитвенного настроя, сохранить этомолчаливое состояние до отхода ко сну. Молоденькие сестренки иногдасрывались на смех и болтовню, чем гневали матушку.Елисавета Федоровна посещала скиты в Оптине, Глинской пустыни идругие. Подолгу беседовала со старцами. Многое из этой части ее жизни намнеизвестно. Многие полагают, что настоятельница приняла постриг с именемАлексия. Однако, никаких доказательств и документов не существует.Однажды, беседуя со следователем по особо важным делам, которыйзанимался расстрелом царя Николая II и его семьи, а так же трагическойкончиной Елисаветы Федоровны, я просила его отыскать в документахперечень личных вещей из одежды, оставшихся после ее гибели. Этотсписок составили представители царской армии, после того, как вынули изшахты истерзанные тела.Когда я этот список, наконец, получила, раз сто перечитала его, внадежде обнаружить какие-либо следы монашества: срочица, параман и др.,но, увы, одежды были светскими.И тогда я, вдруг, поняла: нельзя беспокоить Романовых. Их жизнь, ихпоследние дни, их кончина окутаны тайной, неразрешимой загадкой, поэтомуискать документы о постриге бесполезное занятие, как и многое другое.И это надо принять на веру - пострижена на Небесах. В Иерусалиме вхраме Марии Магдалины хранятся параманный крест, четки и иныесвидетельства, смею заметить, что в монашеские одежды обрядилипокойную уже после гибели и так довезли до Иерусалима.В общем-то, по историческим меркам обитель просуществоваланедолго. К 1907 году начали в обители собираться первые сестры. В 1909году утвержден устав, и этот же год можно назвать годом настоящегооткрытия обители. В 1918 году погибла настоятельница. С этого временидеятельность обители угасала и волей новых властей была закрыта иразграблена в 1926 году. Всего 9 лет расцвета! Сколько же добра былопослано людям за эти 9 лет.Шли годы. Память постепенно стиралась. В храме Святых и ПраведныхМарфы и Марии устроили спортзал, в Покровском храме разместилисьреставрационные мастерские им. Грабаря, в доме священника устроилижилье.Кто знает, как бы повернулись события, если бы не грянулаперестройка в начале 90-х годов.Я была тогда журналистом электронных средств массовойинформации. К началу 90-х многого добилась. Программы мои были16популярны, я то и дело выезжала на какой-нибудь форум с докладами, то вАмерику, то в Японию. Была принята Папой Иоанном Павлом Вторым.Встреча длилась более 2-х часов. Это был приватный ужин в резиденцииПапы. С кучей подарков я покинула резиденцию, предварительнопомолившись Православной иконе Казанской Божией Матери в Егомолельне. Я просила Матерь Божию заступиться за Россию. Ощущениенадвигающейся беды не покидало меня.Перестройка схватила за самое сердце. Я, вдруг, увидела каким-товнутренним зрением, как посыпались с палубы большого корабля подназванием Государство старики, безногие, больные, сироты. Они пыталисьудержаться, но корабль стряхивал балласт, чтобы не утонуть самому.Мне стало страшно и стыдно. Я не могла работать у микрофона. Всеизменилось в мгновенье ока. Многочисленные фонды лопались как мыльныепузыри, они или ублажали чьи-то амбиции, или отмывали деньги.Извечный вопрос: Что делать? Я побежала в Госархив. Будучи попервой профессии историком, стала искать ответ у истории.И вот чудо! В первый же час поисков я наткнулась на документыобители. Нежный лик Великой Княгини заворожил меня. Устав обителипотряс своей простотой и совершенством. Вот оно! Вот, что нам нужно! Яотправилась на Ордынку посмотреть, осталось ли что-либо от обители.Конечно, осталось! И старый заброшенный парк, и белоснежный храмПокрова, и многочисленные строения. Все в единой идее и все разорвано. Вдоме священника - жильцы, в сестринском корпусе - поликлиника, вдеревянных строениях - кооперативы. Позже к ним прибавится общество«Память».Стемнело. А я все не могла сдвинуться, будто приросла навсегда, иместо мое отныне здесь. Вскоре случилось другое чудо. Я с теплоходомотплываю на Святую Землю. К святым мощам Елисаветы я припалаоктябрьской ночью 1990 года, выскочив из экскурсионного автобуса вместе сдвумя приятельницами. Город Иерусалим в эту ночь был пуст. Населениезатаилось, шли военные действия между израильтянами и палестинцами. Мывместе с Гефсиманскими монашками бесстрашно отправились к ГробуГосподню. Свободно вошли в Кувуклию, помолились, причастились.Надо сказать, что я всегда относилась к числу верующих, хотя всю жизньскрывала это. Это была моя самая большая тайна, тайна от родителей-коммунистов, от друзей, знакомых. Веру мне привили мои дедушка ибабушка. Я не один год прожила с ними в деревне Андреевка Пензенскойобласти, ковырялась в черноземе рядом с бабушкой. Дед был полностьюслепым. Сажали картофель и овощи, растили, убирали, а по вечерам дед,свесив больные ноги с теплой печки, пересказывал мне наизусть Гоголя,17Толстого, Пушкина, Лермонтова, а между строк вдруг отвлекался и излагалкакую-нибудь поучительную историю о виноградарях, младенцах илиотцеживании комара. Бабушка тоже старалась. Одетая по-деревенски, онакак-то прямо держалась, как будто в корсете. Вроде как все деревенские ичто-то в них, моих воспитателях, было не так. А я твердо помнила, чтородилась в 1935 году, в свиносовхозе им. Калинина и зовут меня Мая, в честь1 мая. А вот интеллигентность воспитателей и их происхождение держалосьот меня в тайне. Такие были времена.Когда, будучи взрослой, я открыла Евангелие, я поняла, что знаю егопочти наизусть.После поездки в Иерусалим я ушла с работы. Это было не сразу, но этослучилось. Я полностью посвятила себя обители. Я считала, что толькореальным трудом, а не болтовней помогу людям. Семья куда-то уплывала,или я уплывала, но к чести моих домашних они меня понимали и помогаливсем, чем могли. «Иди, - говорил супруг, -это твое призвание, твой долг. Тыдолжна его выполнить.»Первым делом необходимо было передать земли Церкви. Оничислились частными. Великую Княгиню не поняли до конца при жизни,Синод отказался принять частные владения Августейшей Особы и перевестиих в церковные.С огромным трудом, собрав десятки подписей, я все-таки исполнилазавещание Великой Матушки. Земли были переданы в безвозмездноепользование РПЦ. Затем удалось поставить на охрану все строения, какпамятник истории и архитектуры. С 1993 года Обитель стала единымархитектурным комплексом, а позднее - Патриаршим Подворьем.А между тем перестройка брала свое. Те самые, что сыпались с палубы,в большом количестве посыпались в обительский двор. Беженцы,переселенцы, бомжи, пенсионеры, многодетные, брошенные дети, инвалиды.Всех не перечесть. И все хотели есть, всем надо было во что-то одеться.Удалось по старым своим журналистским связям найти немецкиефонды, готовые оказать помощь. И в течение нескольких лет к обители 2 разав месяц (итого 24 раза в год) подъезжали нами же растаможенные фуры сприцепами, и мы с колес кормили, одевали, раздавали необходимое всем, ктонуждался.Тут же подъезжали монастыри, приходы, сестричества. Хватало всем.Мы сбивались с ног, но дело свое знали. Невозможно подсчитать, сколькимлюдям удалось помочь. Конечно, в такое горячее время было не доблаголепия зданий. Небесная хозяйка обители ставила перед нами другиезадачи. В большом количестве повалили люди из Чечни. Беглые, с18перебитыми щиколотками от кандалов, раздетые, больные, голодные. Иопять днем и ночью помогали всем и каждому. О нас уже хорошо знали ишли за помощью.Вот так вернулась к жизни одна из социальных программ Великойкнягини - помощь нищим, обездоленным , а затем, почти сразу, возродилисьи другие.В 1996 году открылся в обители приют для детишек. Сладить с детьмиулиц было не так-то просто, но мы поладили. Сначала поладили, а потомкрепко полюбили друг друга. За десять лет ни одного побега, ни однойнеудачи. Наша задача была нам ясна - вырастить достойных граждан России.Мы очень старались вернуть им детство, вылечить их, выучить, воспитать,научить трудиться. Мы создали чудный хор из детей и взрослых сестер,ансамбль скрипачей, у нас были аквалангисты и любители конного спорта,свои поэты и прозаики. Первые воспитанницы выросли, превратились вкрасавиц. Образованные, многие с высшим образованием, они обзавелисьхорошей работой, семьями, детьми. И с семьями спешили в отчий дом - вОбитель.На особом счету, как и у Елисаветы Федоровны, военная программа,особенно развернувшаяся во времена второй чеченской войны. Мы взялисьопекать местное население и пограничников. Связующим с военнымивыступил старый генерал Колосков Ю.В. Не могу припомнить, сколько разсестры вместе с ним оказывались в горячих точках.Аргунское Ущелье, пос. Асиновское, Грозный, Владикавказ, Итум-Калинский погранотряд, военный госпиталь в Кисловодске, военно-полевойгоспиталь Ростова-на Дону. Тонны первоклассных грузов. Это в первуюочередь медикаменты, палатки, одеяла, альпинистские принадлежности,питание, строительные материалы, книги, газеты, иконы, духовнаялитература. Ходили, просили, призывали народ, подключали Москву, фонды,СМИ.Но самое-то главное было не только в содержании груза, а в том, чтонаши ребята, наши воины, были счастливы, что о них помнят. Все коробкимы расписали: «От альпинистов-спортсменов такого-то отряда», «Отхлебозавода № ... г. Москвы «Сыночки, вам свежие куличики» (более 1000штук), «Дорогие воины, вам от фонда «Благовест», «От москвичей»,шерстяные носки из Питера и т.д. Со слезами на глазах ребятапереспрашивали сестер: «Это правда, это нам?» А обратно мы везли кучуписем, телефонных номеров с просьбой позвонить, всевозможных записок.Звонки наши звенели по всей стране.Главное в этих поездках, порой очень опасных, груз передавался из рукв руки, а не оказывался на рынке.Летели самолетами, вертолетами, ехали машинами, поездами. Все для19армии - вот девиз наших сестер.А все очень просто. Я помнила свою войну, Отечественную. Помнилаживую связь народа и армии. Помнила незатейливые скудные посылки,которые мы отправляли на фронт. Варежки с отдельно вывязаннымиуказательным и большим пальцами для курка, любовно высушенныесухарики от нищей пайки хлеба, расшитые кисеты, куда корявыми пальцаминабивали душистый табачек деревенские старики. Они сами его растили. Даеще треугольнички писем с детскими рисунками «Бей фашиста», или «Воин,спаси».Вот мы и расписывали коробки с добрыми надписями, которые трогалисолдат до слез.Особую дружбу мы вели с солдатскими матерями. В поисках сыновей,они тянулись в столицу. Без денег, голодные и потерянные, они ночевали вподъездах жилых домов, обивали пороги. Мы открыли двери солдатскимматерям, давали им кров, питание, помогали найти детей. А потом помогаливернуться домой с сыновьями или без, но с определенными сведениями. Вдорогу давали поесть. И ведь вот удивительно, откуда-то и деньги брались, ипродукты. Частенько придут бомжики и в кулаке держат смятую десятку илизатертый флакончик одеколона, или поношенные туфли и, улыбаясьбеззубыми ртами, суют в руки сестрам. А еще любили приноситьмолоденькую тую - растение такое, похожее на кипарис. Завернут в газетку идарят. Где надергали, не говорят. То ли в парке, то ли на кладбище. Народочень любил сестер и щедро помогал. С немецкой помощи перешли наотечественную. Несли все самое хорошее, чистое, стиранное. Зимы былинеровными. Порой мучили холода. Бездомные страдали. Многие поумиралиу нас на руках. Никому не нужные, они, как последнее желание, просилибульончику горячего или чаю. Все, что могли, делали, не хуже врачей безграниц. Порой оттуда пациенты бежали к нам. И сестры без страхазаразиться перевязывали, лечили гнилые раны. Очень многих подняли сколен и вернули к полноценной жизни. Не раз вспоминалась пьеса М.Горького «На дне». У нас тоже были свои Бароны, Сатины, Летчики,Принцы.Мы просили их трудиться, кормили только трезвых, в закоулкахбольшого двора летом устраивали баню, протянув туда длинный шланг.Переодевшись в чистое, мужички неторопливо тянули чаек и готовы былиотдать жизнь за сестер. За это время в обители ничего не пропало. А нашибездомные были для обители надежной охраной. Прячась по углам двора,вили себе гнезда, устраивали даже библиотеки и выглядели вполне цивильно.Но и это время прошло. Пришло время возродить молодежную программу.Особая дружба зародилась у нас с медицинским колледжем №2, что на20Лосином острове. Это целый студенческий городок. Мы заключили договорна основе договора Минздрава и Патриархии. Генеральный директор ПетрАлександрович Душенков во всем шел навстречу. В итоге развернуласьпрекрасная молодежная Всероссийская программа - обучение малоимущейправославной молодежи сестринскому делу. Со всех концов России и С НГпотянулись к нам девчонки. В общежитии колледжа нам выделили этаж. Спомощью ДСК-1 - В.Е. Копелева - Ген. Директора и его помощниковизумительно отремонтировали и обставили комнаты. По немецкойпрограмме закупили компьютеры, библиотеку. Девушки получали иправославное образование. В итоге мы имели образованных,дисциплинированных, сердобольных и профессиональных сестер, которыебыли буквально нарасхват. В общей сложности обучалось 60-90 сестеродновременно.Нельзя не сказать о патронажной службе. Женщины постарше, сдипломами младших сестер, трудились по домам. Их труд был особенновостребован. Звонили отовсюду и всем хотелось помочь.Особое место занял в нашей жизни теперешний губернатор НижнегоНовгорода В.П. Шанцев.Возвращаюсь к 1996 году. Выборы Мэра Москвы не были простыми.Шла тяжелая политическая борьба. Успех Лужкова зависел от многихмоментов, в том числе от выбора Вице-мэра. Баллотировался Шанцев. И вотнесчастье - его взрывают. Полуживой, обгоревший, он попадает в НИИскорой помощи им. Н.В. Склифасовского.Так получилось, что нам, сестрам обители, доверили уход за В.П.Шанцевым. Два месяца, днем и ночью мы не отходили от его постели.Капельницы сменялись перевязками, перевязки - уколами, уколы -обработками ран и ожогов, мучительно болезненных. 120 ранений, огромноеполе ожогов, сепсис и многое другое обрушилось на нашего ВалерияПавловича. Дежурили по двое, чтобы не заснуть. Ловили каждый вздох,чтобы не пропустить возможное осложнение. Через два месяца стало ясно.Жив, поправляется, впереди Барвиха. Слава Богу!Нас скрепила крепкая дружба. Каждый год в первых числах июня В.П.Шанцев с цветами и шампанским в «Склифе», а потом в Обители. Это второйдень его рождения. Вице-мэр был занят массой проблем, конечно, не наших,городских, но и нам он успел помочь. С его помощью мы сумели переложитьнаружные коммуникации, освободить парк, найти инвесторов, освободитьздания от посторонних, легализовать детский приют и многое другое.Началось восстановление самого архитектурного комплекса. Получивиз Англии вырезку из газеты с объявлением о намечающемсямеждународном конкурсе на лучший социальный проект, я рискнула принятьв нем участие. Поражение ничем нам не грозило. Собрала материалы покорпусу № 1, где у Великой Княгини всегда была медицина - аптека илечебница - сделала описание проекта, перевели материалы на английский,отправили и стали ждать. Результат превзошел все ожидания. Мы выиграли21500000 долларов!В Москве прошли торжества, а деньги оставались в Лондоне. Начавстроительные работы в Первом корпусе, отправляли готовые и отработанныесметы. Так нам удалось получить эти деньги.Очень удачно работала наша программа «Культурное наследие»,одобренная в рамках городского благотворительного совета. Началивосстанавливать корпуса 3-4. Дело пошло, к нашей радости.Во внутренней жизни обители тоже произошли изменения. Поблагословению Его Святейшества появились в обители первые монахини. Яничего не делала без благословения Патриарха. Изучая историческиедокументы, поняла, что Великая Княгиня видела своих сестер в дальнейшеммонахинями. И еще Елисавета Федоровна хотела открыть скиты. И мы ихоткрыли. В Тверской области, селе Владычня, последнем пристанище первыхсестер, в Волоколамском районе, селе Каменки, Орловской области, селеДолбенкино, бывшем имении Сергея Александровича.И еще особая радость и гордость - Детская Севастопольская здравница.Конечная идея была очень благородна - создание Независимого славянскогоцентра для детей-сирот. Эту идею подхватили спонсоры. С широкой душойони делали взносы. Мы купили в центре города два участка, старые домики,очень быстро переделали их, определили, где будет теплый бассейн.Хотелось, чтобы здравница действовала круглый год, и как можно большедетей обездоленных и больных побывало там.И еще была одна радость - благотворительный бал в Виндзорскомдворце в Лондоне. Его устроил Его Высочество принц Уэльский Чарльз впамять тети Эллы - Елисаветы Федоровны, в память Королевы-матери.Собралась лондонская и российская элиты. Были собраны значительныесредства, которые предназначались обители. Было это в 2003 году.Возрождая обитель, мы поначалу и не думали об ее устроении, т.к.Великая Матушка, наша небесная настоятельница, ревниво следила,помогаем ли мы людям, попавшим в беду или нет. Или занимаемсяисключительно благолепием обители. Нет. На первом месте были конечнолюди.Потом, когда чуточку вздохнули, задумались, как мы живем, какустроена обитель, мнений было очень много, порой противоречивых, дажевраждебных. Раздавались голоса, что вся идея безнадежно устарела исчитаться с ней ненужно. В лучшем случае обитель можно назвать обительюпамяти Великой княгини.Но мы, первые сестры, не отступали. Еще и еще раз изучивобительский устав, поняли, что он не устарел и в ближайшее время непотеряет своей актуальности. Он дает направления и одновременно -свободу действий. Вот тут-то и пригодились те самые ступеньки, крепкосколоченные Великой матушкой и по которым спустя почти столетие мыначали карабкаться к духовным вершинам.22Четкое устроение первой обители, закрепленное Уставом ЕлисаветыФедоровны, спасло нас от хаоса. Обитель потихоньку выстраивалась,усовершенствовалась, приближаясь к изначальному идеалу. Дисциплинаподтягивалась, споры затихали. Вместо христианского клуба с горластымитетками, которые все знают и навязывают свое мнение окружающим, сталовырисовываться православное учреждение, дом Марфы и Марии, где любилбывать Спаситель. Интеллигентные, молчаливые сестры искренне молилисьи самоотверженно трудились. Святейший патриарх взял нас под свое крыло -мы стали его Подворьем.К 2000 году появились первые ласточки - сестры, прошедшие всеступени и робко мечтавшие о мантии.Третье тысячелетие принесло первые постриги. Нас понял иблагословил Святейший Патриарх.В самой обители оставалось 3-4 монахини, остальные - возглавилискиты.Всего постригов было совершено 11.Обитель стала настолько любимой и популярной в России и за еепределами, что мы даже робели перед такой известностью. Хотелось, чтобывсе было идеально. Но обитель - живой организм, это не застывшее раз инавсегда учреждение. В третьем тысячелетии стало стремительно менятьсяроссийское общество, особенно молодежь. Сердечный российский разум,когда женщина сначала чувствует, страдает, бросается на помощь, а потомуже думает, увы, стал неактуальным. Отечественная эстрада, например,заполнилась песенками с характерными припевами: «Мани, мани, черныйбумер» и т.д. Уже неслышно стало среди этой какофонии старой эстраднойзвезды Людмилы Зыкиной, воспевавшею чистую любовь. Вместо слов«Люблю тебя» в припевах когда-то слышалось: «Жалею тебя», а теперь -«Мани, мани». Да, молодежь изменилась, стала расчетливой, жестокой. Да иправославный люд заметно поубавил христианско-романтического ныла. Всестали считать, выгадывать, экономить, стремиться подзаработать.Не так-то просто найти сегодня девушку «не от мира сего», желающуютрудиться безвозмездно и не задумываться о завтрашнем дне, девушкутихую, безответную, без юношеских мечтаний, кроме одного - жертвенноспасать убогих.Мы решили пойти путем привлечения к этому благородному делунаших студентов, дисциплинированных, богословски образованных и,конечно, верующих. По контракту выпускники по желанию продлевают своепребывание в училище на год или два. С ними заключается контракт оработе в качестве обительской патронажной сестры - сестры милосердия.Обитель отвечает за судьбу сестры. Если она захочет остаться в обители,пишет прошение настоятельнице. Если желает жить самостоятельно, обительпомогает ей определиться, в том числе и с образованием.23Такое устроение я углядела в Германии в обители Св. Иоанна под Берлиноми в других обителях. Там диакониссы социально защищены и получаютжалование.Но планам нашим не суждено было сбыться. К 2005 году, когдаобитель полностью освободилась от посторонних структур, в нее вошлиновые люди.Снова начался застарелый спор, а были ли в обители монахини? Небыли! Монахини были выведены из состава сестричества. В обителиначалась иная жизнь.Старый коллектив: педагоги, сестры, водители, управляющий,хозяйственник, нянечки, повара не разбежались, просто тихо покинулиобитель, будучи невостребованными новым руководством. Мы снова вместе.Теперь мы арендуем трехкомнатную квартиру в центре Москвы, немедленноподобрали наших сирот-подростков, также невостребованных новымруководством, зарегистрировали общественную благотворительнуюорганизацию «Международный Центр Милосердия», при ней - службуреабилитации детей и подростков, попавших в трудную жизненнуюситуацию, а также социальную гостиницу для подростков от 12 до 23 лет,дневного и круглосуточного пребывания. Под нашей опекой в первуюочередь оказались наши же воспитанницы и воспитанники, попавшие в беду. Унас находят приют и наши уже взрослые воспитанники. Мы помогаем им иматериально, и советом, и юридическими консультациями. Нас связываютдобрые отношения с комитетом социальной защиты, нашим медицинскимколледжем. В ближайших планах - совместно с колледжем возродитьпатронажную службу, привлекаем и комитет социальной защиты, зановособираем семейный клуб, состоящий из семей, где кто-то из членов страдаетнедугами алкоголизма, наркомании. Когда-то клуб был очень популярен.Налаживаем заново дружбу с международным женским клубом жендипломатов и многое другое.Мы по праву гордимся своими выпускниками приюта. Почти все свысшим образованием. Среди них бизнесмены, доктора, кардиологи,хирурги, строители, военные, учителя, издатели, экономисты, психологи,выпускницы консерватории, регенты и т.д. Это наши ордена.Мы, ревнители и продолжатели исторических идей, заложенных вобители Святой Преподобномученицей Великой княгиней Елисаветой, будемей до конца верны. Пока бьется сердце. В конце концов, какая разница, гдетрудиться, главное, не сойти с пути и не предать идею, которая стоила жизниВеликой матушки.В общем, вернулись к исходным историческим рубежам, пополнивчисло тех общин, которые так бурно возрастали во времена Екатерины II.Круг замкнулся почти через три с лишним столетия. Такова особенность24России. На нашу долю достались добрые меценаты, пусть небогатые, но неоставившие в беде прежде всего обездоленных сирот. Слава Богу за все!Ну, а на Большой Ордынке то самое святое место продолжаетпритягивать народ. Эту благословенную землю освятили НовомучеиикиРоссийские: Патриарх Тихон, император Николай II, его многострадальнаясемья, Исповедник Сергий (о. Митрофан Сребрянский), сестра Евдокия,инокиня Варвара и многие, кого мы еще не знаем. Отсюда начался Крестныйпуть Святой Преподобномученицы Великой княгини Елисаветы и инокиниВарвары к Российской Голгофе - уральскому городку Алапаевску, кглубинам заброшенной шахты.Стоит обительская земля под покровом Матери Божией и ВеликойМатушки. И чтобы ни было, чтобы ни происходило, земля эта, обильнополитая слезами насельниц, навечно остается Святой, как Святой ГрадИерусалим. Это навечно.