Разразившаяся в 1914 году Первая мировая война и последовавшая в России революция радикально отразились как на Императорском Православном Палестинском Обществе (ИППО), так и на его главном символе - Александровском подворье. Служащих и сотрудников ИППО в Святой Земле османские власти арестовали и выслали, главным образом в египетскую Александрию. Функцию представления русских интересов в Святой Земле приняло на себя консульство США. После вступления Америки в войну оно передало защиту этих интересов консульству Испании. Турецкие войска заняли здание Александровского подворья, как и все остальные постройки Общества. Бронзовый трехметровый позолоченный крест над храмом св. Александра Невского был ими снят и переплавлен для производства орудий. Покидая с наступлением британской армии в 1917 году подворье, турецкие военнослужащие разграбили здание, и таким образом так называемая парадная «царская комната» лишилась дорогой мебели, бронзовых люстр, посуды, а церковь даже части утвари. Уцелели оригиналы дарственных портретов Августейших Государей в позолоченных рамах, за исключением портретов Цесаревича Алексея и Императрицы Марии Александровны.
Исчезли также портреты В. Н. Хитрово и о. Антонина Капустина.
В марте 1917 года от Российского престола в пользу своего младшего брата отрекся Николай II. 4 апреля 1917 года Императорское Православное Палестинское Общество возглавил член Государственного совета, сенатор, гофмейстер Императорского Двора, б. обер-прокурор Св. Синода князь А. А. Ширинский-Шихматов [2] , занимавший доселе должность вице-председателя Общества. В Петрограде 10 декабря 1917 года состоялось заседание усиленного Совета Общества для обсуждения вопроса «об ограждении русских научных и религиозных интересов в Палестине в связи с недавно обнародованной английским правительством декларацией о восстановлении еврейского сионского государства». Под конец бурных дискуссий академик Н. Я. Марр сказал:
«Так что, не говоря о деталях, я думаю, что вопрос, как отнестись в данный момент к положению в Палестине русских, должен быть обсужден не с точки зрения государственной, а с точки зрения интересов русского Православного Палестинского общества. Русское Православное Палестинское общество существует. Если бы даже оно и исчезло, оно должно вновь образоваться, но я думаю, ему нет надобности исчезать».
Первого сентября 1918 года кн. А. А. Ширинский-Шихматов вместе с семьей и няней по чужим документам с эшелоном возвращавшихся на родину литовских беженцев покинул Москву. Прожив некоторое время в Варшаве, Праге, Мюнхене, он прибыл в Берлин. Здесь собрался и возобновил свою деятельность Совет Общества. В 1924 году князь переехал в пригород Парижа – Севр.
До высылки со Святой Земли служащих и духовенства турецкими властями должность помощника Управляющего подворьями и заведующего хозяйством исполнял Н. Р. Селезнев. В июле 1918 года он покинул Петроград, направляясь в Крым и далее в Бердянск. Его цель – возвращение в Иерусалим. Узнав, что Анатолий Анатольевич Нератов, бывший заместитель министра иностранных дел и член Совета Палестинского Общества, находится в Екатеринодаре, он прибыл сюда в феврале 1919 года. А. А. Нератов выхлопотал для него субсидию из Полевого казначейства Добровольческой армии в 20 000 «керенскими» и выдал удостоверение о назначении и. о. Управляющего подворьями. Прибыв в Константинополь, Н. Р. Селезнев встретил освободившихся из плена сослуживцев во главе с И. И. Спасским. Отсюда поездом, посетив по дороге сирийские и галилейские учреждения Общества, он прибыл в Иерусалим и остановился на Александровском подворье. Утром следующего дня у него собралось множество русских людей и одним из первых пришел старший драгоман российского консульства Я. Н. Фаррадж. Вместе с ним Н. Р. Селезнев направился к покровительствующему русским испанскому консулу и иерусалимскому губернатору. Консул заявил, что ему нужно подтверждение удостоверения со стороны российского посланника в Египте А. А. Смирнова, а губернатор попросил уведомление о приступлении к исполнению должности со стороны консула. 15 августа от посла в Каире прибыло подтверждение полномочий.
О первых днях пребывания в Святом Граде Н. Р. Селезнев оставил записи:
«По предложению А. А. Нератова я вернулся к месту службы в Иерусалиме... В Иерусалиме сохранились в целости Александровское подворье и Вениаминовское, остальные разграблены турками и заняты ныне англичанами. На Сергиевском подворье имеем в своем распоряжении контору и 3 кладовых, где я сложил собранные остатки нашего имущества. Все наши кладовые очищены турками, все запасы разграблены, вся мебель из номеров и паломнических помещений увезена, испорчена, приведена в негодность. Сергиевское подворье занято военной полицией, Елизаветинское – инженерным управлением и складами, Николаевское войсками, Мариинское отведено под гражданскую тюрьму, в здании миссии окружной суд, больница захвачена городским управлением, в доме консула приют, в доме секретаря консульства – военная команда... Церкви открыты, ризница сохранилась... На Елеоне живет 120 сестер, в Горнем 70, службы везде справляются. В храме Александра Невского литургия по четвергам; у порога Судных Врат псалтирь и синодик читаются по-прежнему... К. Н. Петропуло [3] с первого дня моего возвращения так странно и вызывающе повел себя со мною, заявив с места о непризнании им Колчака и Деникина, что я диву дался. Он отказался подчиниться распоряжению русского посланника в Египте А. А. Смирнова о сдаче мне дел и имущества...» [4]
Приступив к исполнению обязанностей Управляющего подворьями, Николай Романович с большим трудом, при ярко выраженной оппозиции надзирательницы, освободил Александровское подворье от «продавщиц» и от склада вещей неизвестного происхождения. Тяжелая атмосфера царила в здании Александровского подворья. Понадобилось много времени, чтобы, по возможности, справиться с неугасающими различными формами анархии.
В ноябре 1919 года в Иерусалим возвратился бывший царский генеральный консул Алексей Федорович Круглов. Управляющий подворьями просил его не отказывать в добром совете и содействии по охране имуществ Общества. А. Ф. Круглова стали приглашать на заседания Управления подворьями, но он неуклонно отказывался:
«Князь Алексей Александрович (Ширинский-Шихматов) в 1915 году предполагал реорганизовать состав Управления в Иерусалиме с тем, чтобы председателем его был генеральный консул, но я указал князю на неудобства такого совмещения, и этот проект отставлен». [5]
Одновременно с этим при обращении к нему членов правления за советом в отдельных случаях он охотно изучал дело и высказывал свой взгляд. Британские органы власти длительное время не устанавливали и, в связи с этим не платили арендную плату за пользование подворьями. В январе 1921 года здания осматривала третья по счету комиссия от палестинского правительства, но решения не принимала. Военное ведомство отказывалось платить за пользование больницею в период с 9 декабря 1917 года до 1 июля 1920 года, мотивируя свой отказ отсутствием у Общества убытков, так как, по их мнению, Управление подворьями не могло утилизировать больницу с выгодою для себя. Во владении Общества имелись земельные участки и разные сооружения на них, записанные на имя Российского правительства. Но Российское правительство, как и другие подставные лица, являлось только номинальным собственником недвижимостей и построек. Часть прямых владетельных документов и доказательств о принадлежности тех или других земельных участков и построек Православному Палестинскому Обществу находилась в канцелярии Общества в Петрограде, а часть была отправлена из Иерусалима в июле 1914 года через генеральное консульство в российское посольство в Константинополе. Высланные в архив константинопольского посольства документы исчезли. Все еще действующее российское посольство в Каире в лице посланника А. А. Смирнова в марте 1923 года выдает Православному Палестинскому Обществу официальное удостоверение:
«1) нижепоименованные недвижимости, находящиеся в Палестине и записанные на имя Русского Правительства, в действительности были приобретены и построены исключительно на добровольные пожертвования благочестивых русских людей...
2) имущества были записаны на имя Русского Правительства, выступившего лишь в качестве внешнего и формального собственника (nominee), согласно существовавшей на этот предмет практике;
3) имущества эти служили нуждам Палестинского Общества, находились в постоянном его ведении и управлении;
4) Палестинское Общество оплачивало расходы по администрации сих имуществ из своих средств, а посему имущества эти, а именно недвижимости (далее следует список всех имуществ)... действительно принадлежат на правах собственности Православному Палестинскому Обществу». [6]
В Советской России в этот сложнейший период существование и деятельность Общества были обречены и фактически преданы уничтожению.
Князь А. А. Ширинский-Шихматов пишет Н. Р. Селезневу из Варшавы:
«…из Петрограда я не имею никаких сведений около 17 месяцев. Живы ли Алексей Афанасьевич, Пав(ел) Ив(анович) Ряжский и В. Д. Юшманов? Цел ли наш храм и святыни на Калашниковском проспекте? Сбережена ли библиотека Палестинского Общества? – вот вопросы, по которым болит изболевшаяся душа...». [7]
В ответ на запрос князя о судьбах оставшихся в России действительных членов Палестинского Общества Н. Р. Селезнев сообщил следующее:
«В декабре из России в Иерусалим приехала начальница Триполийской школы Общества Ольга Михайловна Горизонтова, которая видела А. А. Дмитриевского в июле 1919 г. в Астрахани, где она служила учительницею. Алексей Афанасьевич по какому-то случаю – кажется, за проповедь в церквах – был арестован и просидел 5 месяцев в тюрьме. Отсутствие известий о нем в этот период времени дало повод его друзьям и сослуживцам сделать заключение о его смерти, о чем известили и меня из канцелярии Киевского Митрополита. По освобождении из тюрьмы Алексей Афанасьевич жил в Ярославле... Павла Ивановича Ряжского я видел последний раз 29 июля 1917 г. в Петрограде и с этого дня не имею о нем известий, хотя писал ему несколько раз в Тамбовскую г(убернию). Михаил Иванович Осипов находится в Одессе, взяв службу в Русском Обществе Пароходства и Торговли». [8]
Временное исполнение обязанностей Председателя среди оставшихся в России деятельных членов Общества принял на себя академик В. В. Латышев.
В протоколе заседания от 5/18 октября 1918 года записано:
«ввиду продолжающегося доселе отсутствия из Петрограда председателя Общества А. А. Ширинского-Шихматова и невозможности в настоящее время установить с ним более или менее правильные сношения Совет просил вступить во временное исполнение обязанностей председателя – „старейшего члена совета“ академика В. В. Латышева...» [9]
Не было общего собрания, как того требует Устав, так как члены Общества никоим образом не ставили под сомнение, что Председателем ППО является князь А. А. Ширинский-Шихматов. Академика В. В. Латышева они просили вступить в должность лишь временно исполняющего обязанности Председателя в Петрограде, и не более. Находясь в тисках большевиков, обозначаться они стали как Российское Палестинское Общество (РПО) и сохранили за собой только одну функцию – научную. В марте 1919 года делопроизводитель канцелярии Общества в Петрограде В. Д. Юшманов написал:
«Князь уехал в Москву. Касса пуста. Деятельность Общества замерла. В канцелярию захожу я и сторожиха. Одна надежда на Бога, только чудо может спасти Общество».
14 марта 1919 года РПО заявляет о своем желании числиться при Российской Академии наук, но ответа на заявление не последовало. В двадцатые годы, после так называемого «восстановления», число членов РПО насчитывало 55 человек. В 1921 году В. В. Латышева в его должности сменил академик Ф. И. Успенский. Год спустя, в августе, Управление подворьями в Иерусалиме получило за его подписью письмо от РПО при Российской Академии наук:
«...В ближайшем будущем Общество намерено отправить особо уполномоченного своего члена для ознакомления на месте с состоянием русских владений на Востоке и для установления необходимых сношений с теми лицами, которые имели возможность соприкасаться с русскими владениями в Иерусалиме и Палестине за время с 1914 по 1922 гг.» [10]
Пересылая это письмо кн. А. А. Ширинскому-Шихматову в Берлин, Управляющий подворьями Н. Р. Селезнев сделал следующее замечание:
«…Скорее всего, лица, стоящие во главе нового Общества, друзья наши, но ведь они не свободны в своих действиях, а подчинены той злой силе, которая разрушает всякое русское национальное дело, если оно не имеет печать диавола...» [11]
В начале июня 1923 года в Берлине происходит встреча князя А. А. Ширинского-Шихматова и приехавшего из Петрограда члена Общества академика Н. Я. Марра. В ней принял участие и секретарь Совета С. С. Воейков. В протоколе о встрече записано:
«Н. Я. Марр, выражая сердечную радость видеть Кн. А. А. Ширинского- Шихматова, сделал доклад о положении Православного Палестинского Общества в Петрограде... Совет в Петрограде всю свою деятельность сосредоточил на охране и сохранении до лучших времен достояния Общества в России... Н. Я. Марр получил поручение... установить какую-либо связь между ними и Советом Общества, а также выяснить возможность рассчитывать на получение каких-либо средств из заграничных владений Общества на деятельность Общества в Петрограде... Кн(язь) А(лексей) А(лександрович) выразил надежду, что председательствуемый им Совет, относясь с полным доверием к тем названным Н. Я. Марр старым деятелям Православного Палестинского О(бщест)ва, которые, находясь в крайне тяжелых и трудных условиях, напрягают все усилия к сохранению достояния Православного Палестинского О(бщест)ва в России, придет на помощь действующему в Петрограде Совету в меру возможности и средствами...
Н. Я. Марр указал на то, что в этой помощи, независимо от ее размера, Совет Палестинского О(бщест)ва в Петрограде будет видеть главным образом реальную связь и моральную поддержку, которая так ценна в тех условиях, в которых всем оставшимся в Петрограде деятелям О(бщест)ва приходится ныне работать». [12]
20 июня 1923 года НКВД не утвердил при перерегистрации устав РПО и принял постановление о его ликвидации. Академик Ф. И. Успенский оставил истории документальную записку о происшедшем:
«...постигшее Палестинское Общество несчастье в конце июня сего года, выразившееся в наложении печатей на помещение Общества, в аресте заведующего домом и делами Общества В. Д. Юшманова и в изъятии части книг и связок архивного материала и текущих дел, послужило главным мотивом к распространению в начальственных, петроградских кругах по народному просвещению того взгляда, что Палестинское Общество есть мертвое учреждение, лишенное работы и жизнеспособности...» [13]
Советское правительство отреклось от Общества со столь неприемлемыми для него определениями, как «православное», да еще и «императорское», но никак не желало отказаться от его имущества, которое пыталось любыми путями объявить «государственным». Оно посылает ноту английскому, французскому и итальянскому правительствам относительно земель и зданий Общества в Палестине, Сирии и Италии:
«...правительство считает себя обязанным засвидетельствовать, что декретом Совета Народных Комиссаров 23 января 1918 г. Палестинское Общество ликвидировано и все его имущества, как движимые, так и недвижимые, объявлены собственностью Русского государства...» [14]
Упразднив Палестинское Общество и конфисковав его имущество внутри страны, органы власти СССР рассматривали Общество в лице его Председателя и членов Совета, проживающих за границей, не чем иным, как эмигрантской организацией, «посягнувшей и удерживающей советские государственные владения». На заседании Антирелигиозной комиссии ЦК РКП(б) (АРК) 5 декабря 1924 года было принято решение:
«Поручить тов. Тучкову [15] провести через Тихона (Патриарха) аннулирование доверенности, данной Ширинскому-Шихматову на заведование русским имуществом, находящимся в Палестине. Если таковой доверенности Ширинскому выдано не было, то опровергнуть через Тихона об этом слухи». [16]
Нарком иностранных дел Г. В. Чичерин в письме к председателю АРК Е. М. Ярославскому сообщал:
«8 декабря 1924 г. Тов. Ярославскому, копии т. Смидовичу... В ответ на мой запрос тов. Иорданский пишет нижеследующее: „Б(ывший) вице-консул в Бари, Алексеев, ныне сотрудник полпредства в Риме, докладывал мне, что председатель эмигрантского палестинского общества в Берлине Ширинский-Шахматов получил от Тихона (Патриарха) полномочия на деятельность эмигрантской организации в качестве подлинного палестинского общества со всеми принадлежащими ему правами...“» [17]
Добиться от Патриарха Тихона нужных ОГПУ постановлений не удалось. Было принято решение поспешным образом восстановить Общество и возобновить его деятельность. И в соответствии с этим провести регистрацию Палестинского Общества в Советской России. АРК поручила Е. А. Тучкову 20 марта 1925 года «выяснить и доложить на следующем заседании комиссии состав последнего палестинск(ого) Об-ва и кто из членов последнего находится в настоящее время в СССР» [18]
Уже после смерти Патриарха Тихона Е. А. Тучков 5 мая 1925 года доложил АРК о результатах его переговоров с членами Палестинского Общества. На основании этого АРК постановила:
«Поручить ОГПУ продолжить работу по формированию общества, вплоть до проведения устава через ВЦИК СССР... вопрос о восстановлении и деятельности общества согласовать с НКИД и НКЮ (т. Красиковым) и подвергнуть его юридической обработке». [19]
Объединённое государственное политическое управление (ОГПУ) совместно с Народным комиссариатом иностранных дел (НКИД) и Народным комиссариатом юстиции (НКЮ) «создают» свое РПО, и их детище получает в 1925 году официальную регистрацию. О «уставе и статутах» этой организации ясно сказано в протоколе Антирелигиозной комиссии (АРК) от 24 апреля 1926 года: «необходимо в целях успешного ведения судебного процесса об имуществе, находящемся за границей». [20]
Благодаря Августейшему покровительству и высокому составу Совета Общества до революции оно было защищено от прямых воздействий Русской Духовной Миссии, консулов и разных чиновников в Иерусалиме. Совет Общества во главе с Вел. кн. Елисаветой Феодоровной, учитывая склонность некоторых учреждений и лиц к вмешательству в чужие дела, в §15 Инструкции для управления подворьями от 1911 года предписывал Управляющему
«не допускать постороннего вмешательства во внутренние дела вверенных ему учреждений и охранять их интересы от посягательств с чьей бы то ни было стороны». [21]
Осознав, что у Общества нет больше покровительства Государя и Державы,многие русские духовные лица в зарубежье стали «тянуть одеяло на себя». Ярыми предводителями по захвату или, как они называли, «контролю над Палестинским Обществом» выступали главным образом митрополит Евлогий [22] , протоиерей Михаил Стельмашенко [23] и Русская Духовная Миссия в Иерусалиме. Управляющему подворьями Н. Р. Селезневу князь А. А. Ширинский-Шихматов писал:
«Натиск идет планомерный со многих сторон и даже из разных щелей. Однако не станем складывать руки и поддаваться отчаянию… До Вашего письма я получил извещение Владыки Митрополита Антония (Храповицкого)… о поручении, возложенном на него Архиерейским Синодом, посетить Св. Град и установить порядки в Дух(овной) Миссии… Владыка очень благожелательно относится к Пал(естинскому) Об(щест)ву, решительно восставал на Архиерейском Соборе против посягательств на него и всячески отстаивает наше самодовлеющее правовое значение. Вы, с своей стороны, имели случай убедиться в упорствующей, но обратной позиции... М(итрополита) Евлогия... После Вашего отъезда я получил еще яркие доказательства прямо враждебных против Совета действий. Так, напр(имер), в официальном письме к отделу инвалидов в Белграде Сенатор Иваницкий развивает свои мысли по поводу предложения (не осуществленного) нанять нижний этаж Барградского подворья30; в заключение он приводит объяснение, высказанное Митр(ополитом) Евлогием в заседании Епархиального Совета (в присутствии Иваницкого происходившем), что контракт о таком найме должен быть представлен на утверждение Его Высокопреосвященства. При чем тут М(итрополит) Евлогий со своими „сверх“- правами, разбирать не нахожу нужным». [24]
Управляющий русскими православными приходами в Западной Европе митрополит Евлогий продолжал свое наступление и даже дошел до того, что попытался «назначить» Начальника РДМ членом Совета Общества, о чем он письменно известил Совет.
«Церковь Христова слишком далека как высокое понятие от наших житейских дел, чтобы Ее привлекать к задачам какого-то контроля. В этом деле играют значения совсем иные течения» [25] , – писал А. А. Ширинский- Шихматов.
Управляющему подворьями Н. Р. Селезневу князь давал указание о том, что «никакого „контроля“ Совет Палестинского Общества не признает, ибо иначе он должен себя упразднить как бессильного осуществлять Устав. Устав же говорит о самостоятельном Обществе, а не о компании милых людей, подчинившихся желанию и ничем не обоснованному требованию митрополита Евлогия». [26]
Связь между оставшимися в СССР членами Общества и Советом ППО в Берлине/Париже и Управлением подворьями в Иерусалиме некоторое время еще сохранялась, хотя и приобрела одностороннюю форму: приходили письменные подтверждения тому, что зажатые в тиски остатки Общества в Петрограде прекратили свою деятельность, за исключением научной в области палестиноведения. Из Ольхи Рязанской губернии князь А. А. Ширинский- Шихматов получает обширное письмо от бывшего Управляющего в Иерусалиме П. И. Ряжского:
«Глубокоуважаемый кн. Алексей Александрович. Мне не удалось получить Вашего адреса от В. Д. Юшманова [27 ], и я решил попробовать, не удастся ли мне войти в сношения с Вами при помощи моих Палестинских товарищей... В 1919-м году В. Д. Юшманов сообщал мне, что и. д. Председателя был В. В. Латышев, едва избежавший смерти А. А. Дмитриевский с 15 янв. 1919 г. уехал в Астрахань, Д. В. Истомин выбыл в 1922, бухгалтер Тюканов оставил службу, артельщик Мякин уволен за ненадобностью, пом(ощник) бухг(алтера) Смирнов проворовался, новый бухг(алтер) В. С. Петров скончался, а служ(ащий) Волгин умер 14 июля 1918 г., курьер Богдан ушел в Вятку. Скончались около того же времени Я. И. Смирнов, П. В. Безобразов, Н. А. Медников, архим. Леонид. К 1921-му году из прежних членов остались в Совете только В. В. Латышев и М. Т. Преображенский и вновь избран Б. А. Тураев, И. С. Пальмов, Н. Н. Глубоковский. Тураев и Пальмов вскоре же затем умерли от тонких условий существования. Прот(оиерей) П. И. Соколов, принявший сан архиеп(ископа) Астраханского с именем Палладия, умер по дороге в Астрахань на пароходе от тифа... С января 1921-го года дом Об(щест)ва на Мытнинской был национализирован и передан в ведение Академии Наук, а эта последняя поручила управление им В. Д. Юшманову. Совет Об(щест)ва, не имея средств для поддержания своей научной деятельности, просил Академию принять Об(щест)во под свое покровительство и дать ему денег на необходимые расходы, главн. образом на уплату жалованья служащих. По словам В. Д-ча (Юшманов В. Д.), Академия охотно это исполнила, и Об(щест)во стало состоять при Академии Наук, не лишившись права на самостоятельную научную работу в области Палестиноведения… С 1922 г. В. Д. перестал отвечать на мои письма по неизвестной для меня причине и до меня дошел слух, что Росс(ийско)е Палест(инское) Об(щест)во, как оно стало называться с 1919 года, предполагается переименовать в Общество для изучения средиземного востока... В нынешнем году я возобновил попытку войти в сношение с О(бществ)ом, адресовав свое письмо не на имя В. Д. Юшманова, который по моим предположениям мог и уйти из Об(щест)ва, а на имя Р. П. Об(щест)ва... Совершенно неожиданно ответ я получил от А. А. Дмитриевского, которому случайно попало мое письмо в Об(щест)ве, так как он живет теперь в Ленинграде, Мытн(инская) 10 кв. 11. Он, прежде всего, спрашивает меня, где я живу, на луне или в СССР? И затем сообщает, что Об(щест)во приказало долго жить, его библиотека передана в Академию материальной культуры, книжный склад продан в макулатуру по 2 р. 30 к. с пуда, „имущество Об(щест)ва частично расхищено аки жадными шакалами, присосавшимися к нему, а частию национализировано, дом Об(щест)ва передан товариществу и обращен в квартиру“, по счастливой случайности в числе квартирантов Тов(арищест)ва оказался и А. А. Дмитриевский. Оказывается и теперь даже А. А. Дм(итриевский) или остатки Об(щест)ва, которые он именует одним словом „мы“, почти ничего не знают о Сирии и Палестине, кроме того, что в Иерусалиме на подворьях живут теперь наши пленные служащие... Только теперь мне стало ясно, что за сведениями надо было обращаться не в Петербург, а в Иерусалим, что я и делаю... Сам А. А. Дмитриевский в качестве безработного профессора живет на 13 руб. золотого обеспечения и на службу не мог поступить по возрастному (68 лет) цензу...» [28]
Князь А. А. Ширинский-Шихматов не решался непосредственно отвечать П. И. Ряжскому, так как не умел приспосабливаться к языку, маскированному от ЧК, и уполномочил это сделать И. И. Спасского. Князь просит называть его в письмах «старцем Алексеем» и указывать «по поручению нашего старца». [29] Таким образом поддерживается доступная связь Правления Общества с остатками его на территории Советской России. Оттуда поступает информация о преследованиях и вынужденном полном угасании Палестинского Общества. По распоряжению Совета из Парижа нескольким оставшимся в России членам Общества и бывшим служащим из Иерусалима пересылают финансовую помощь.
«...И для моего захолустья открылась возможность возобновления почтовых сношений... – писал из Ольхи П. И. Ряжский. – …Изредка получал скудные извещения о делах П(алестинского) О(бщества) от В. Дм. Юшманова, весьма мало 134 осведомлявшего о состоянии заграничных учреждений, а в конце лета я получил известие от А. А. Д(митриевско)го из Ленинграда о том, что и самое П(алестинское) О(бщество) в пределах России ликвидировано, а имущество национализировано. Последние мои письма к Ю(шмано)ву остались уже без ответа. Нынешней осенью мое письмо к Ив. Ив. Спасскому, о котором узнал, что он в Иерусалиме, не осталось без ответа... Как ни красноречивы его грустные размышления о суете палестинского бытия, но все же вычеркнуть десять лет из строя моих жизненных воспоминаний для меня совершенно невозможно… Остались ли неприкосновенными земли и недвижимости О(бщест)ва в Иерусалиме, Хайфе, Назарете и др. местах? Все это для меня чрезвычайно интересно...» [30]
Член ППО, которому Общество некогда субсидировало путешествие на Ближний Восток с научными целями, выдающийся византинист, профессор Санкт-Петербургской духовной академии И. И. Соколов в своем письме описал тот страх и опасности, которым в середине двадцатых годов были подвержены в СССР бывшие члены Палестинского Общества:
«…Затем, прошу Вас послать мне деньги от Вашего имени, но никак не от О(бщества), Управления, Совета и т. д. (здесь и далее в цитате выделено написанное на старогреческом в переводе на русский язык). Я уполномочиваю Вас получить мои деньги и прислать мне. Прошу Вас, не пишите в письмах ко мне о Пал. Обществе, о его Совете и Председателе. Это опасно и мы здесь боимся. Нужно, чтобы г. Н(иколай) Р(оманович) С(елезнев) понял это, и из-за страха и опасности я не могу писать к нему. Не пишу и к А(лексею) А(лексеевичу) (кн. Ширинский-Шихматов). В банках нашли способ, как посылать деньги в Россию – через номер, и мы, получая здесь деньги в банке, не видим, от кого они, видим только номер, число… Я никому не пишу, кроме Вас и никому больше писать не буду, кроме Вас, потому что это опасно… P. S. …Я переписываюсь только с Вами и никому другому не пишу и не собираюсь писать, по указанным здесь причинам…» [31]
По просьбе британского генерального прокурора в Палестине барон Борис Нольде, профессор Петроградского университета, член Института международного права и член Постоянного Третейского суда в Гааге, 1 октября 1923 года излагает правовое положение ППО:
«...Общество имело характер частного Общества, совершенно независимого ни от Русского Правительства, ни от Русской Православной церковной иерархии... Общество управлялось Общими Собраниями своих членов и своим Советом... Устав Общества не содержит никакого указания на место, где действуют центральные органы... права Палестинского Общества и его представителей не могут быть оспариваемы, даже на почве приложения советского законодательства... Советская дипломатия претендует, что декретом 23 января 1918 года национализированы имущества Общества Палестинского и ликвидировано само Общество... декрет 23 января 1918 года, на который ссылаются советские представители, имеет отношение только к религиозным обществам и обществам культа... Палестинское Общество – научное и гуманитарное общество... декрет 23 января не мог ни ликвидировать Палестинское Общество, ни национализировать его имущества...» [32]
Вслед за советской официальной нотой полпред Х. Г. Раковский ведет переговоры в Лондоне, требуя «возвращения» имущества государству. Ни нота, ни переговоры Раковского не возымели действия. Помимо политических сложностей Обществу пришлось выдерживать и местные удары. С каждым днем все больше кредиторов обращаются в Управление подворьями с требованием об уплате долгов за время войны. Это и учителя уже не действующих школ, медсестры бывших больниц, служащие и пр. Часть из них призывает к выяснению сложившейся ситуации судебные инстанции. Совету ППО и Управлению подворьями приходится рассматривать каждое заявление в отдельности. Некоторые требования были сильно завышены. В своем докладе о том, как правильно разрешить вопрос с теми сотрудниками, которые, не получая месяцами вознаграждение, вынуждены были принять другую работу, член Управления подворьями И. И. Спасский писал:
«…Я вполне сознаю, что мы, русские, должны считаться с великим государственным переворотом, только что происшедшим в России, учитывая последовавшее за сим полное разорение нашей вековой государственности. Эти неожиданные печальные последствия войны неизбежно должны приниматься во внимание при предстоящем выполнении Об-вом первоначальных его обещаний в отношении его учителей… Во время войны все наши учителя волей-неволей должны были искать и находить такой или иной заработок, иначе, без этого заработка, их погибло бы больше, чем это случилось на самом деле... Один, наприм., учитель, теснимый крайней нуждой, в компании с некоторыми другими лицами, стал делать фальшивые турецкие деньги. Занимаясь этим заработком, конечно, он скоро попал в тюрьму, откуда ему неизбежно грозила дорога на виселицу. И только к счастию, вовремя последовавшее вступление англичан в Сирию избавило его от этой невеселой дороги... Как, дальше, бухгалтеры Об-ва будут расценивать заработки некоторых учительниц, проходившие на пороге к потере их чести? А такие заработки были». [33]
Требования по довоенной задолженности в начале сороковых годов все еще составляли 39232 золотых франка, или 1555 палестинских фунтов. Это и требования бывших служащих Иудейской, Галилейской, Северо-Сирийской, Южно-Сирийской инспекций и Управления подворьями, и задолженность за аренду школьных помещений в Галилее и Бейруте. [34]
В двери «стучались» и так называемые представители общественности. Организовалась инициативная группа во главе с А. Турыжниковым, А. Ананьевым и Соколовским, провозглашавшая, что «имущества Общества принадлежат русскому народу, а следовательно, и лицам, проживающим в Палестине» [35] Не достигнув своих целей, эта, как ее назвал Н. Р. Селезнев, «лодырь-партия» начала осаждать Управление подворьями требованиями денежной помощи под разными предлогами: отъезд в армию Великого князя Николая Николаевича, обучение шоферскому делу, приобретение автомобиля для практики и т. д.
«…На меня было сделано нападение четырьмя субъектами, сделавшими засаду в коридоре. Устроенная епископом Аполлинарием в здании Миссии штаб-квартира „инициативной группы“ дала возможность организовать это нападение. Я не пострадал, успев отбить атаку… – сообщал Совету ППО Н. Р. Селезнев. – Угрозам на стороне „прикокошить Селезнева“, я не верю, во всяком случае не боюсь… но если бы случилось со мною какое-либо несчастье, то прошу у Совета Общества не оставить моей больной жены, а я своего поста не оставлю». [36]
От четырех до пяти сотен застрявших в Первую мировую войну женщин, неизвестно какими судьбами занесенные в Палестину семьи с детьми, несколько аристократов, офицеров и людей без определенной профессии составляли «главную силу» русской эмиграции в Святой Земле. Не имея крыши над головой и возможности устроиться на работу, они вынуждены были обращаться за помощью к мандатным властям. Те, в свою очередь, обязаны были им оказать социальную поддержку, как и другим неимущим жителям Палестины, но «эмигрантский вопрос» решили приемлемым для них образом: за счет доходов Общества. «Раздатчиком» помощи британские представители назначили бухгалтера Общества К. Н. Петропуло, а не испанское консульство, принявшее на себя защиту русских интересов в Палестине, или российских дипломатических представителей в Египте. В сентябре 1919 года Н. Р. Селезнев просил англичан передать дело помощи русским особому комитету, но предложение отклонили.
Весной 1920 года из России в Египет прибыло около трех тысяч беженцев, которым англичане, по просьбе царского посланника, предоставили крышу над головой в лагерях и выдавали по три фунта в месяц на пропитание. Некоторые из них в поисках выживания стали добираться и до Палестины.
«Вынужденные» расходы на помощь русским бездомным и беженцам военное ведомство мандатных властей компенсировало за счет Палестинского Общества, вернее, доходов от аренды его помещений. В связи с этим они просили испанского консула возвратить им потраченные на беженцев суммы. В частном разговоре офицер по политическим делам сообщил Н. Р. Селезневу, что «они (англичане) не могут тратить без конца деньги на русских, не имея указаний, кто и когда им возвратит эти расходы». В конце 1920 года Н. Р. Селезнев сообщал князю А. А. Ширинскому-Шихматову:
«Мы здесь полагаем, что решение Палестинского Правительства занять русские здания в порядке реквизиции по окончании оккупации страны основано на каком-нибудь секретном циркуляре из Лондона; что принудительное занятие их вызвано не столько нуждою местного правительства в помещениях, как соображениями политического характера».
Бывший генеральный консул в Иерусалиме А. Ф. Круглов, назначенный председателем совещания русских послов в Париже М. Н. Гирсом неофициальным защитником русских интересов в Палестине, и Н. Р. Селезнев заняли следующую позицию: «В прошлом Общество всегда оказывало поддержку впавшим в нужду, не отказывается оно и теперь оказать помощь бедствующим по мере сил и средств, но обращение всецело доходов от имуществ Общества на дело помощи русским гражданкам грозит Обществу разорением» [37] .
Английское правительство Палестины стало опекуном Палестинского Общества и Миссии и в январе 1925 года назначило администратора, молодого капитана Каста (G. A. Cust).
«Неопределенность правового положения Общества и, как следствие этого, беззащитность его против притязаний разных лиц на владения, издавна ему принадлежащие, понудило Правительство создать особый орган, как для защиты владетельных прав, так и для контроля над финансами его», – писал 7/20 января 1925 года Управляющий подворьями в Иерусалиме Н. Р. Селезнев князю Ширинскому-Шихматову.
Капитан Каст уведомил, что «мы признаем фактическое существование Общества со всеми его имуществами и считаем необходимым поддержать строй, внутренний распорядок и деятельность его, основанные на Уставе. Администратор будет промежуточным звеном между Советом Общества, находящимся в Берлине, и Управлением Подворьями, имеющим постоянное пребывание в Иерусалиме».
Тяжелое положение и, несомненно, безоговорочное признание Совета в Париже и Управления подворьями в Иерусалиме законными органами вынуждают профессора А. А. Дмитриевского в марте 1926 года обратиться к ним с просьбой о помощи. В письме на имя В. К. Антипова он писал:
«…Думаю, что мне нет надобности рекомендовать себя, так как позволяю себе надеяться, что Вы помните меня по нашему знакомству с Вами в 1910 г., во время моего пребывания в Иерусалиме. Причина моего настоящего обращения к Вам, по Вашему настоящему положению… я просил обратить внимание и на мое тяжелое бедственное положение. По старости не имею места. В 1924 читал лекции на богословских курсах по 28 к. за два часа, в 1925 г. – за 50 к... но, увы, при множестве праздников церковных и гражданских, итоги получаются такие: за декабрь 16 р., за январь 13 р. и на эти деньги... существовать три месяца до 1 марта... помощи не получаю уже более года. Прошу обратить Ваше внимание, и если существует справедливость, то внемлите моему гласу моления. И. И. Спасский может из моей переписки с ним... иллюстрировать мое положение более подробно...» [38]
В июне приходит очередное письмо от профессора И. И. Соколова: «Глубокоуважаемый Старец Алексий. Приветствую Вас и желаю всего наилучшего. Решаюсь еще раз просить Вас, будьте добры распорядиться, чтобы из И(ерусалима) мне были пересланы деньги в уплату за произведенную мною научную работу... Крайняя нужда и долги меня обременяют, побуждают меня еще раз обратиться к Вам с настоящим письмом. Позвольте надеяться, что просьба моя будет удовлетворена... И. И. Соколов». [39]
13 марта 1925 года член Управления подворьями И. И. Спасский во время очередного заседания этого органа предоставил рапорт:
«Имею долг представить при сем Управлению нижеследующую выдержку из письма ко мне секретаря Православного Палестинского Общества А. А. Дмитриевского, письма, полученного мною на днях: «Я теперь без должности и без средств... Перебиваюсь продажею кой-каких вещей обстановки, которые вместе с ценными книгами подверглись за мое отсутствие из Петрограда расхищению в сильной степени. Ни сам я не уклонялся от секретарства, и никто не имел права лишить меня этой должности. Между тем из Общества с июня или правильнее с марта 1919 г. я не получаю ни копейки, не уплатили мне и годовое содержание в 5 тысяч рубл. (я в 19 году получал форсированное содержание 12 т. в год), да, кроме того, я недополучил за свою книгу «Описание рукописей т. III. Готика Ч. II», вышедшую в свет в 1917 г., около 1500 р. Упомянутые 5 тысяч – это, по правилам Общества, вознаграждение прослужившего в Канцелярии 5 лет, а моя служба длилась даже 12 ½ лет. Но, конечно, получить от Общества что-нибудь из этого было уже нельзя. Так как деньги и имущество Общества сделались достоянием Республики, а доходов у него нет и не было. Теперь, когда я прочел у Вас, что Комитет выдает вдове Петропуло с детьми пособие на 10 фунтов в месяц в счет возможно (sic!) причитающихся Петропуло сумм, то у меня лично безработного, без службы, не получавшего ни копейки с мая 1922 г. по октябрь 1923 г. и теперь с 1 октября 1924 г. ничего не получающего, явилось желание обратиться к Вам в Комитет с просьбою оказать мне лично пособие хотя бы в сумме 15-20 фунтов в счет моего долга за обществом в 6500 р. (прошу доложить по принадлежности и я уверен, что А. А. (кн. Алексей Алексеевич Ширинский-Шихматов) против не будет иметь ничего. Нужда насущная и право на внимание я имею более Петропуло, плохо ведавшего делами и, наверное, получавшего вознаграждение. Мы посылали ему деньги для русских подданных, и он, наверное, себя не забывал при этом прежде всего... Ваша помощь к Пасхе будет принята мною с глубокою благодарностью. В прошлом году я имел пособие от американцев, которые дали мне возможность и прожить за их счет месяц на прекрасном содержании в Царском Селе в санатории, а ныне и эта помощь исчезла. В числе бывших наших работников находится и проф. Ив. Ив. Соколов (Невский д. 170), как редактор журнала „Сообщений“. Ныне и он не у дел и хотя имеет урок за 30 р. в месяц, но с женою и тремя маленькими детьми испытывает гнетущую нужду. А между тем за О(бщество)м у него числится долг – за последнюю книжку пред закрытием журнала в 1917 году редакторских 100 р. и за напечатанную в этой книжке статью в четыре печатных листа „Иерусалимская церковь“ 200 руб. Итого 300 р., коих канцелярия не могла уплатить в свое время (и не оплачены статьи и других сотрудников, и в числе их М. М. Никанорова „Православная Сирия“). Посему Божеское дело было бы, если бы Комитет помог и ему хотя бы в половинном размере указанной выше цифры (доложите). Другие деятели негодяи благодушествуют на Литейном проспекте...»
В июле 1925 года Совет Палестинского Общества принял решение «произведенный расход на пособие А. А. Дмитриевскому и И. И. Соколову утвердить. Что же касается возбужденного Управлением вопроса о переселении А. А. Дмитриевского в Палестину, уведомить, что при всем желании оказать помощь А. А. Дмитриевскому Совет к устройству такого переселения не усматривает ни способов, ни возможности...».
В ноябре 1926 года член Управления подворьями В. К. Антипов написал А. А. Дмитриевскому: «...по поручению старца Алексея посылаю Вам переводом 5 английских фунтов. Согласно его желания сумма эта будет высылаться ежемесячно...».
Тем временем на заседании Антирелигиозной комиссии в Москве 6 июня 1926 года рассматривали вопрос о «назначении» от имени РПО уполномоченного в Палестину и решили: «Вопрос о посылке Уполномоченного в Палестину передать на рассмотрение Наркоминдела и ОГПУ». [40] Поездка «антирелигиозного уполномоченного» в Палестину не состоялась, однако в Управление подворьями поступили просьбы ученных из страны нового строя посетить Иерусалим и остановиться на его подворьях в целях научной работы в Святой Земле. Часто они прилагали рекомендации Академии наук или даже самого А. А. Дмитриевского. На заседании Совета ППО в июне 1926 года в Париже данный вопрос был задокументирован:
«...не является ли рекомендация А. А. Дмитриевского до некоторой степени вынужденной... в просимой рекомендации командируемому от советского учреждения лицу, дабы такой отказ не вызвал нежелательных или даже опасных для него последствий... Нельзя не признать, что лица, пользующиеся отпуском или командировкой от советских властей и учреждений для выезда заграницу, не могут не вызывать в среде русской эмиграции некоторого естественного недоверия и опаски, ибо, являясь не только несвободными, но сугубо связанными, иногда прямо поднадзорными, такие приезжие, за одно общение с русскими эмигрантскими кругами, подвергают себя чрезвычайному риску, если в совдепии у них остались родные и близкие люди... Тщательное внимание д(олжно) б(ыть) обращено в случаях, когда... о приезжем нельзя будет располагать совершенно точными данными в отношении его непричастности к злому делу так называемой „живой церкви“, способной, после ряда неудач советской власти, – взять на себя почин новых попыток овладеть заграницей имуществом сущей Св. Православной Русской Церкви и Православных общественных и благотворительных учреждений...»
О сложном и бедственном положении cекретаря Общества А. А. Дмитриевского, находящегося в СССР, многогранной деятельности и яркой личности которого в нынешний период в России посвящаются конференции и чествования, свидетельствует ряд его писем:
«Ресурс моего существования зиждется исключительно на помощи, которой я обязан доброте и расположению Алексея Александровича (кн. Ширинский-Шихматов) ко мне, в силу нашей когда-то дружной совместной работы... С 1 августа 1928 г. закрыты Высшие Богословские Курсы... я лишился работы и заработка и год почти не получаю ни откуда ни копейки. Я сделал попытку поднять вопрос в Академии Наук, где я состою 26 лет Членом-Корреспондентом, о назначении мне персональной пенсии за мою свыше 45-летнюю профессорскую и ученую деятельность... Комитет по улучшению быта ученых... в ответе от 4 марта с. г. за № 342... „деятельность моя не соответствует требованиям, предъявляемым в настоящее время при назначении персональных пенсий ... Таково положение профессора и ученого, 46 лет тянувшего лямку. Остается одна надежда на Бога и на благосклонность и доброту Алексея Александровича...» [41]
Спустя несколько месяцев от А. Х. Пален приходит краткое сообщение: «Алексей Афанасьевич (Дмитриевский) скончался 10 Августа сего 1929 года и погребен 13-го Авг. на Братском кладбище Александро-Невской Лавры. Кончина последовала от артериосклероза мозга. За отсутствием у покойного профессора денежных средств похороны произведены на пожертвования почитателей сего великого литургиста». [42]
В 1932 году по распоряжению советских властей взорвали храм ИППО в Петербурге, уникальную церковь Николая Чудотворца в новгородско-псковском стиле (на Калашниковском проспекте, угол переименованных в советское время проспекта Бакунина и 2-й Советской улицы). Храм был не только украшением города, но и связующим звеном «неорусского» Петербурга и допетровской Руси. Князь А. А. Ширинский-Шихматов, специалист по древнерусскому искусству, собрал здесь редкие древние иконы, уникальные богослужебные книги, ценную утварь, превратив одновременно храм в музей православной старины. На этом этапе в возрасте пятидесяти лет Императорское Православное Палестинское Общество в Советской России было полностью ликвидировано и «без почестей» предано забвению.
Освещенные факелом чести заветы и идеалы основоположников Общества, неоспоримая правопреемственность его деятелей переместились в страны рассеяния с центром в Париже. Под знаменем Зарубежной Руси Председатель, Совет и действительные члены Общества с достоинством исполняли свою миссию. Управление подворьями и недвижимости Палестинского Общества в Святой Земле продолжали находиться под постоянным, можно даже сказать, придирчивым контролем английского администратора, назначаемого Верховным Комиссаром из числа высших чиновников британских мандатных властей в Иерусалиме. Английская правительственная администрация и жилищная комиссия заключили с Управлением подворьями Общества в Иерусалиме контракт об аренде большинства зданий. В то же время нельзя обойти стороной и тот факт, что колониальные власти при планировке улиц, постройке общественных заведений, дорог и прочего довольно часто «чертили» красным карандашом по пустующим участкам Общества, то есть город благоустраивался за счет экспроприации. Это было продолжением действий османского правления. Турки за время Первой мировой войны экспроприировали у ИППО 5 910 кв. метров земли. Как подчеркивал некогда В. Н. Хитрово: «Палестинское дело идет, но чем дальше в лес, тем больше дров, тем подъем все круче…».
В мае 1927 года в Бейт-Джале под Вифлеемом неожиданно скончался от инсульта Управляющий подворьями Н. Р. Селезнев. Спустя несколько недель Управляющим подворьями назначили бывшего Императорского вице-консула В. К. Антипова [43] , канцелярия которого, как и большинства сотрудников Общества, находилась на Сергиевском подворье. Три десятка лет он будет твердо стоять на страже защиты неприкосновенности владений Палестинского
Общества. В своей «Объяснительной записке» пятый Председатель Общества С. Д. Боткин [44] сообщал Почетной Председательнице Общества Великой княгине Елене Владимировне:
«В настоящее время Прав. Пал. Общество так и осталось тем частным Обществом, последнему Председателю которого, Князю Ширинскому- Шихматову, удалось перенести деятельность Совета за пределы большевистской власти, а Духовная Миссия ныне подчинена Архиерейскому Синоду в Карловцах. Таким образом, эти два православные русские учреждения, родные по духу, являются совершенно независимыми друг от друга и в административном, и в финансовом положении... Митрополит Анастасий, сумевший одно время наладить доверительные отношения с английскими властями в Иерусалиме, добился даже того, что английский администратор, без всякого разрешения Православного Палестинского Общества, просто переводил значительные суммы с наших счетов на счет Духовной Миссии и сообщал нам об этом постфактум...» [45]
Вторая мировая война полностью прервала связь между Святой Землей и Советом ППО в Париже. Управление подворьями продолжало исправно действовать и принимать решения по своему усмотрению на основе устава и инструкций. 5 марта 1945 года посол СССР вручает очередную ноту английскому правительству с напоминанием о значительном числе недвижимости с приложенным «Списком русского имущества в Палестине» и требованием дать указание британскому Верховному Комиссару о передаче в возможно короткий срок всего имущества. Видя решительное «непонимание» англичан, советские власти задействовали каналы церковной дипломатии. Начинается новый этап «битвы за Иерусалим», но уже «церковно- дипломатический».
В июне 1945 года возобновляются прерванные войной отношения Управления подворьями с Советом в Париже. Сложнейший период между окончанием Второй мировой войны и борьбой за становление и независимость Государства Израиль тяжким бременем ложится на плечи Общества. Террор и нарастающая анархия сказывались на каждом шагу. Во время взрыва отеля «Царь Давид» в Иерусалиме среди почти ста погибших были и члены семьи Уахбе, наиболее активных и деятельных сотрудников ИППО и РДМ. Из этого сложного периода метаний и неясности Управляющий подворьями В. К. Антипов и новый Председатель, сын князя А. А. Ширинского-Шихматова, Кирилл Алексеевич смогли достойно, без потерь имущества вывести Общество на новый виток в его не легкой истории.
Британские высшие органы власти, до того, как в 1948 году в спешном порядке покинули Палестину, успели выработать и опубликовать Указ об управлении имуществом Палестинского Общества и учреждении Бюро Администраторов (Order in Council). Таким образом, после десятилетних волокит и затягиваний, они официально признали и подтвердили законность и право собственности Общества на все владения в Святой Земле. Текст Указа был обнародован 28 апреля 1948 года в правительственной газете «Official Gazette» и закон вступил в силу:
«...На основании Палестинского закона, принятого в Совете 1948 года, Верховный Комиссар приказал, и настоящим приказано нижеследующее:
1. Настоящий Указ может быть именован в ссылках как Указ об управлении имуществом Православного Палестинского Общества 1948 года.
2. Перечисленные в приложенном при сем списке лица будут организованы, считая с даты настоящего Указа, в объединенное учреждение с постоянною преемственностью, имеющее свою собственную печать и именуемое: „Дирекция Администраторов имуществ Православного Палестинского Общества“ (Board of Administrators), и оно будет:
а) управлять всеми имуществами, принадлежащими Православному Палестинскому Обществу... или находящимися в его владении или состоящими у него, как доверенное имущество, на чье бы имя таковые имущества ни были записаны;
б)получать все арендные платы и доходы...
в) …выполнять всякое действие, решение или дело в отношении таковых имуществ, что будет считаться необходимым или удобным на протяжении управления...
Список (к п. 2) 1). Василий Антипов 2). Сергей Староскольский 3). Ассаф Уахбе. По приказу Его Превосходительства H.L.G. Gurney Главный секретарь
28 апреля 1948».
Первая арабо-еврейская война 1948 года и создание Государства Израиль решительно перекроили не только географическую карту, но и имущественную. После провозглашения еврейского государства 14 мая 1948 года СССР одним из первых установил с ним дипломатические отношения. Шесть дней спустя, 20 мая 1948 года, уже был назначен «уполномоченный по делам русского имущества» на территории Израиля И. Л. Рабинович. 10 сентября замминистра иностранных дел СССР В. А. Зорин в письме на имя председателя Комитета по делам РПЦ при Совете Министров Г. Г. Карпова писал:
«Учитывая сложившуюся в Иерусалиме обстановку, посланник т. Ершов внес следующее предложение:
1). Назначить и в ближайшее время прислать начальника Русской духовной миссии от Московской Патриархии, а также представителя Русского палестинского общества, выдав им соответствующие правовые полномочия и доверенности...».
Исходя из этого, в очередной раз убеждаемся, что решал и назначал нужных правительству «должностных лиц» как от церкви, так и от несуществующего русского палестинского общества, в первую очередь, Комитет по делам РПЦ при Совете министров в лице его председателя генерал-майора НКГБ Георгия Карпова. 14 октября 1948 года И. В. Сталин подписал распоряжение «...дать согласие Московской Патриархии на выезд из СССР в Государство Израиль для постоянной работы архимандрита Леонида (Лобачева Ильи Христофоровича) в качестве начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме и Елховского Владимира Евгеньевича в качестве священника миссии».
Указанные лица прибыли в Иерусалим 30 ноября. В одном из первых сообщений архимандрит Леонид пишет, что здания и церковь сильно нуждаются в ремонте, а «доходы, получаемые от арендаторов, являются незначительными, так как главная часть имущества в Иерусалиме
принадлежит Палестинскому обществу, и поэтому они не будут покрывать расходов миссии. С получением имущества Палестинского общества положение изменится, будут покрываться не только расходы обеих организаций, но и значительные суммы поступят в доходы Государства».
Социалистическое правительство Израиля решило «признать» все здания и земли ИППО и РДМ на его территории собственностью СССР. «Передача» советским представителям владений и имущества, изгнание Управления, насельников, служащих порой носили жестокий характер. Управляющий подворьями, члены Борда Администраторов, Начальник РДМ и многие другие вынуждены были покинуть новосозданное Государство Израиль, являясь нежелательными лицами. Изгнанников принял под свое покровительство король Иордании Абдалла. Насельников Александровского подворья разбросало по всему Ближнему Востоку. Тяжело больной А. Ф. Круглов с женой прибыли через Амман в Каир. Супруги Староскольские добрались до Бейрута. С отъездом насельников Александровского подворья были осуществлены три попытки захвата здания. Помощница надзирательницы Аграфена Федоровна Ушакова ежедневно посылала осведомительные письма В. К. Антипову в Иерихон. В июле 1948 года она сообщила, что постоянно приходится вызывать иорданскую полицию, которой сложно разобраться «в русских делах».
Надзирательнице Марии Ивановне Силиной доводилось лично заколачивать разбитые окна на террасах крыши, через которые захватчики старались влезть в здание. Помощник иерусалимского военного губернатора Адель Бей Хаммад поручил старшему полицейскому инспектору Джемилю эффенди Асали предпринять нужные шаги против попыток захвата. У Палестинского Общества сохранились только те части имуществ, которые находились в Старом городе, присоединенном после арабо-израильской войны к Трансиордании, как и на других территориях королевства Иордания. В марте 1949 года из штаб- квартиры Арабского легиона в Аммане генерал-майор Глуб Паша сообщил о своей уверенности, что Его Величество король Абдалла и Трансиорданское правительство сделают всё возможное, чтобы защитить имущество как РДМ, так и ППО, и приложат все усилия для охраны его от постороннего вмешательства. Генерал-майор писал:
«Я уверен, что оказанная помощь, поверьте мне, будет полностью соответствовать предусмотренным мандатным правилам по таким вопросам».
Генерал-майор Глуб Паша просит подготовить совместное письмо от РДМ и ППО исключительно на тему имуществ и их месторасположения с просьбой о правительственной защите:
«...я обещаю Вам передать его дальше с моей самой настоятельной рекомендацией... я хочу задержать копию Палестинского Закона (изданный от имени английского короля и тайного совета, прошедшего через парламент без обсуждения) 1948 года, который, вероятно, может послужить основой для дальнейших мероприятий. Конечно, очень трудно предсказать будущность Русского Подворья в Иерусалиме – имели ли Вы какую-либо переписку или связь за последнее время с Объединенными Нациями по этому поводу?». [46]
Для официальной регистрации на свое имя «полученных» имуществ органы власти СССР 16 января 1951 года в очередной раз «возрождают» Российское Палестинское Общество (РПО). В этот день состоялось общее собрание РПО под председательством главного ученого секретаря Академии наук А. В. Топчиева, который во вступительном слове сказал, что «в силу целого ряда обстоятельств деятельность Российского Палестинского общества фактически прервалась в начале 30-х гг.». [47]
Василий Константинович Антипов по старости лет сложил с себя обязанности Управляющего подворьями и администратора и уехал к дочери в США. Заменить подавшего в отставку В. К. Антипова было некем, ехать в Святую Землю на тридцать долларов трудовой оплаты желающих не было. В 1957 году созданный в Париже эмигрантский Комитет помощи православным учреждениям в Святой Земле рекомендовал русским учреждениям в Иерусалиме в качестве помощника Управляющего генерала Михаила Георгиевича Хрипунова [48] . Он переезжает с супругой из Женевы в Иерусалим, два года спустя его избирают одним из трех администраторов Управления подворьями.
В 1960 году израильская сторона на запрос советских властей заявила о готовности приобрести земельные участки и недвижимости, переданные СССР. Соглашение было подписано 7 октября 1964 года, и 22 объекта площадью 167 тысяч кв. м за четыре с половиной миллиона долларов [49] были проданы СССР Израилю. При этом Государство Израиль выплатило Москве наличными только 1,5 миллиона, а остальные – в счет поставки апельсинов и ширпотреба. С тех пор эту сделку называют «апельсиновой».
Духовная Миссия РПЦЗ усиленно продолжала внедрять идею о «слиянии» с ППО в связи с непрекращающимся нажимом на Иорданию со стороны СССР «о возвращении имущества» и отъездом неутомимого и стойкого В. К. Антипова. М. Г. Хрипунов понимал, что слияние с Миссией, как он указывал, «давно лелеемое последней, думая, что это нас спасет от нападения коварного врага, который уже 15 лет тому назад начал хлопоты об отторжении наших владений», таит свои опасности. «Адвокат нас как-то сольет, но это будет- де не химическое соединение, а механическая смесь, т. е. оба учреждения будут якобы автономны и самостоятельны», – писал он Председателю Общества кн. К. А. ШиринскомуШихматову. [50]
Военные действия 1967 года вновь передвинули границы: весь Иерусалим и Западный берег реки Иордан перешли под контроль Израиля. Советский Союз сразу же разорвал почти на четверть века отношения с еврейским государством. 20 мая 1968 года Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Филарет определением Синода назначает архимандрита Антония (Граббе) [51] новым Начальником РДМ РПЦЗ. Возраст и годы брали свое, и на плечи 78-летнего генерала легла еще и забота о тяжело больной жене Нине Георгиевне. М. Г. Хрипунов отходит от активного участия в делах, оказывает полное доверие окружающим и концентрирует остаток сил на помощи страждущей супруге. После смерти генерала архимандрита Антония избрали очередным Председателем Общества. Впервые в истории ППО эту должность заняло духовное лицо.
После Шестидневной войны и до создания Палестинской автономии в государстве Израиль сохранялся «статус разделенных имуществ». В начале 1997 года по личному распоряжению «лучшего друга СССР» Ясира Арафата происходит захват и насильственная акция «передачи» правительству России недвижимостей Палестинского Общества в пределах автономии: Вифлеемского и Иерихонского сада. Для палестинского президента оказалось достаточным заявление Начальника Миссии МП и официальных лиц посольства о том, что они как представители России являются собственниками данных участков.
Председатель Общества Антоний (Граббе) обращается письменно к Б. Н. Ельцину и министру иностранных дел Е. М. Примакову, указывая, что «при наличии духа взаимопонимания, любые проблемы могут быть разрешимы», а «необдуманные претензии на не принадлежащую чужую собственность» не прибавят авторитета российскому государству. Ответа не последовало.
22 мая 1992 года Президиум Верховного Совета РФ принял постановление «О восстановлении исторического названия императорского православного палестинского общества». Вслед за ним Министерство юстиции России признало не только его права в отношении советского палестинского Общества, но и его самого «правопреемником» исторического ИППО. Постоянно подчеркивая и утверждая, что у этого созданного с легкой руки советских членов «императорского президиума» Верховного Совета «общества» имеется и самая настоящая «правопреемственность», и «исторические корни», сии товарищи не останавливаются ни перед чем. Для «утверждения законности» в их «исторической биографии» вчерашние советские идеологи свойственным им голосом пропаганды заявили, что в Германии князь А. А. Ширинский-Шихматов, «никем в России на то не уполномоченный, возглавил параллельный „Совет Православного Палестинского Общества“ – своеобразный „Совет в изгнании“, объединив некоторых из прежних членов ИППО, оказавшихся в эмиграции».
Выдавая желаемое за действительное, они не удостоились хотя бы подсчитать, сколько, на самом деле, осталось в Советской России членов Совета, кого посадили, кто из них «добровольно» согласился продолжать сотрудничество. Было ли заседание, на котором кн. А. А. Ширинского-Шихматова объявили не действительным Председателем, а членов Совета «прежними»? И кто должен был «уполномочить» в советской России князя возглавить законно
возглавляемый им Совет – ЧК-ГПУ совместно с Антирелигиозной комиссией (АРК), создавшие Российское Православное Общество, от которого ведут свое начало нынешние «императорские»?
Напомним еще раз, что 27 июня 1925 года АРК постановила: «1. а). Поручить т. Смидовичу срочно провести регистрацию Палестинского общества, потребовав все материалы по этому вопросу из НКВД.
б). Поручить ему же в течение ближайших дней при участии тт. Чичерина, Красикова и Тучкова рассмотреть вопрос об организационном оформлении этого общества и о правах его преемственности».
Факты налицо, более ярких документов и не надо. Созданное Антирелигиозной комиссией при ЦК ВКП(б) (АРК) и прочими богоборческими организациями «обчество», не находя все же достаточных оснований своей «правопреемственности», занялось сочинением на подтасовке реальных событий и исторических данных приемлемой для них на сегодняшний день
сказки. Организовали свою «советско-императорскую» компанию, заполучили от Ясира Арафата исторические недвижимости Общества – Вифлеемский и
Иерихонский сад, но кому они сейчас принадлежат? Во всяком случае – не так называемому Палестинскому Обществу с месторасположением в Москве, как и переданное правительством Израиля Сергиевское подворье, превращенное в элитный отель.
В 2004 году на Александровском подворье в Иерусалиме на Общем собрании действительных членов Председателем исконного и исторического Императорского Православного Общества единогласно был избран Н. Воронцов.
ПРИМЕЧАНИЯ:
Во время британского мандата Управление подворьями установило деревянный, покрытый жестью крест, который приходилось из-за обветшания несколько раз менять. Последний раз подобный крест был пожертвован в 1963 году д-ром Н. П. Степным из США. 12.09.06, в престольный праздник храма св. Александра Невского, был освящен новый бронзовый вызолоченный крест, весом почти в полтонны, отлитый в Белоруссии и пожертвованный
Александром Александровичем К.
[2] Князь Алексей Александрович Ширинский-Шихматов (1862–1930) после трагической гибели Председателя Императорского Палестинского Общества Вел. Кн. Сергия Александровича Государем Императором был назначен вице-председателем Общества. В апреле 1917 г. Общим Собранием членов ИППО избран Председателем Общества. Его сын Кирилл Алексеевич возглавил Общество в 1948 году, в 1967 г. в связи со здоровьем подал в отставку. . Старший сын князя Юрий Алексеевич, офицер-кавалергард и военный летчик, в эмиграции работал шофером такси. Он погиб в концлагере Дахау в 1942 году. Из книги В. С. Яновского «Поля Елисейские»: «… В беседе с женой Ширинский-Шихматов тогда вскользь упомянул, что ищет удобного случая, чтобы надеть на рукав желтую (еврейскую) повязку… Позже князя … по
доносу… арестовали и сослали в немецкий концлагерь. Передают, что там он вступился как-то за избиваемого соседа и был аккуратно расстрелян».
[3] Петропуло К. Н., бухгалтер Общества в Иерусалиме, гражданин Турции, православный грек. Временно наблюдающий (управляющий) за Русскими имуществами в Св. Земле в 1914–1919 гг.
[4] В канцелярию Православного Палестинского Общества. Иерусалим, 13/26 ноября 1919 г. // АПОИ.
[5] Письмо Н. Р. Селезнева кн. А. А. Ширинскому-Шихматову, 24 авг./ 6 сент. 1921 г. // АФГ.
[6] LEGATION DE RUSSIE En Egypto. Посланник А. А. Смирнов. Удостоверение № 58. Каир, 23 марта 1923 г. // АПОИ.
[7] Письмо кн. А. А. Ширинского-Шихматова Н. Р. Селезневу. Варшава, 6/18 декабря 1919 г. // АФГ.
[8] Письмо Н. Р. Селезнева 15. Письмо Н. Р. Селезнева кн. А. А. Ширинскому-Шихматову 5/18 марта 1920 г. // Там же.
[9] Юзбашян К. Н. Палестинское Общество // Исторический вестник. 2000, № 7
[10] Письмо акад. Ф. И. Успенского и В. Д. Юшманова от 12/25 августа 1922 г. // АФГ.
[11] Письмо Н. Р. Селезнева от 4/17 октября 1922 г. // Там же.
[12] Протокол беседы 26 мая/8 июня 1923 г. // Там же.
[13] Юзбашян К. Н. Палестинское Общество // Исторический вестник. 2000, № 7
[14] Нота Совета Народных Комиссаров, опубликованная в «Известиях ВЦИК» и «Петроградской правде» 22.06.1923 г.
[15] Тучков Е. А. (1892–1957). Начальник 6-го (антирелигиозного) секретного отдела ОГПУ.
[16] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 775.
[17] «Следственное дело Патриарха Тихона» по материалам Центрального архива ФСБ РФ.
[18] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 775.
[19] Там же.
[20] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 353.
[21] Инструкция для Управления подворьями и недвижимыми имуществами Императорского Православного Палестинского Общества в Палестине. Утверждена Ее Императорским Высочеством Августейшим Председателем ИППО 10 июня 1911 г. согласно журн. постановлению Совета Общества от 10 мая 1911 г. № 217 // АПОИ.
[22] Евлогий, митрополит (1868–1946). Епископ Холмский и Люблинский (1905). Покинул Россию в 1920 г. Попал в Сербию, Германию, затем переехал в Париж. Митрополит (1922). Управляющий русскими православными приходами в Западной Европе (1921–1946).
[23] Михаил Авксентьевич Стельмашенко (1864 – 1925), священник, с 1922 по 1926 настоятель русской церкви в Праге, позже во Флоренции, умер в Париже на пути к новому назначению настоятелем в Берлине.
[24] Письмо кн. А. А. Ширинского-Шихматова Н. Р. Селезневу от 29 марта/11 апреля 1924 г. // АФГ.
[25] Письмо кн. А. А. Ширинского-Шихматова Н. Р. Селезневу от 30 авг./13 сент. 1923 г. // Там же.
[26] То же.
[27] В. Д. Юшманов – секретарь канцелярии ИППО.
[28] Письмо бывшего Управляющего подворьями в Иерусалиме П. И. Ряжского (из Ольхи Рязанской губернии) кн. А. А. ШиринскомуШихматову от 29.08.1924 г. // АФГ.
[29] Письмо кн. А. А. Ширинского-Шихматова Н. Р. Селезневу от 1/14 ноября 1924 г. // Там же.
[30] Письмо П. И. Ряжского Н. Р. Селезневу от 11.11.1924 г. // Там же.
[31] Письмо проф. И. И. Соколова к члену Управления подворьями И. И. Спасскому от 5 мая 1925 г. // Там же.
[32] Нольде Б. О юридическом положении Православного Палестинского Общества. Париж, 1 октября 1923 г. // АПОИ.
[33] Доклад И. И. Спасского от 23 августа/5 сентября 1924 г. // Там же.
[34] Доклад Управляющего подворьями В. К. Антипова. Иерусалим, 2/15 сент. 1943 г. // Там же.
[35] Резолюция собрания русской эмигрантской колонии от 21.06.1924 г. //АФГ.
[36] Н. Р. Селезнев. Совету ППО. 24 мая/6 июня 1924 г. // АПОИ.
[37] Письмо Н. Р. Селезнева в Совет ППО от 14/27 февр. 1924 г. //АФГ.
[38] Письмо А. А. Дмитриевского В. К. Антипову. Ленинград, март 1926 г. // Там же.
[39] Письмо проф. И. И. Соколова, Ленинград 17 июня 1926 г. // Там же.
[40] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 353. Л. 15.
[41] Письмо А. А. Дмитриевского. Ленинград, 26 апреля/9 мая 1929 г. // АФГ.
[42] Письмо А. Х. Пален от 22 августа 1929 г. // Там же.
[43] В. К. Антипов – бывший российский консул в Мешаде во время Первой мировой войны, до этого вице-консул, секретарь генконсульства в Иерусалиме. Управляющий подворьями
(1927–1959). Председатель Борда (Бюро) Администраторов Управления на основании Закона об Администрации имуществами ППО («The Palestine Order in Council») от 28 апреля 1948 г.
[44] Боткин Сергей Дмитриевич, б. советник Российского посольства в Берлине. Председатель Палестинского Общества с 1939 до †22.04.1945 г. Последний из старого состава членов Совета дореволюционного ИППО
[45] С. Д. Боткин. Объяснительная записка. Париж, апрель 1938 г. // АФГ.
[46] Письмо генерал-майора Дж. Б. Глуб Паши. Амман, 31 марта 1949 г. // Там же.
[47] Юзбашян К. Н. Палестинское Общество // Исторический вестник. 2000, № 7.
[48] Генерал Михаил Георгиевич Хрипунов (1889–1983). Из семьи казаков. В 1900 г. поступил в Донской кадетский корпус. С 1907 до 1909 гг. – в Николаевском кавалерийском училище, потом до 1920 г. служил в полку Атаманской императорской лейб-гвардии. В день полкового праздника 23 ноября 1915 г. – св. Александра Невского – в Царском Селе Император Николай II пожаловал М. Г. Хрипунова званием флигель-адъютанта. В 1958 г. переехал с супругой в Иерусалим. Десять лет спустя его избрали Председателем Общества.
[49] По курсу 1964 года, что по нынешнему курсу во много раз больше.
[50] Письмо М. Г. Хрипунова кн. К. А. Ширинскому-Шихматову, 12/25.07.1964 г. // АПОИ.
[51] Архимандрит Антоний (граф Граббе), 1926–2005. Основатель и директор Синодальной школы (1952–1975), основатель и директор Св. Сергиевской гимназии (1959–1996), Начальник РДМ в Иерусалиме (1969– 1986), Председатель Палестинского Общества в Св. Земле (1983–2004). В 1986 г. перешел под омофор Греческой старостильной церкви Америки («хризостомовский» синод), где в 1996 г. в Нью-Йорке был рукоположен в епископа. Через некоторое время ушел за штат и пребывал на покое. В 2001 г. в сане епископа был принят в РПАЦ (центр в г. Суздале).